Песок и доски - Cinder

— Опять ты, и в такой момент. Что тебе на этот раз? — проворчал я, открывая сообщение.

Поздравляю, Костя, ты открыл второй навык — «Примитивная рыбалка». Теперь тебе будет проще метать гарпун.

И раз уж мы заговорили. В том месте, где ты сейчас находишься, в радиусе пяти метров лежит предмет, который тебе пригодится: «Ржавый болт». Название не должно тебя обманывать. Точные координаты — двенадцать процентов выносливости, как обычно. Решай.

Я стоял с насаженной на гарпун рыбой и смотрел на эти строчки, наверное, с полминуты.

Двенадцать процентов — это полдня работы, если считать по-честному. Это доска, а то и две. С другой стороны, куратор в принципе не обязана мне ничего сообщать, и, если она вообще подала голос, значит, эта штука для чего-то нужна — вопрос только, нужна ли она мне или ей. И ещё я поймал себя на мысли, что мне неприятно вот это «решай». Раньше она просто брала. Теперь предлагает выбрать, и я почему-то уверен, что выбор она мне дала не по доброте.

— Нет, — сказал я вслух. — Поищу сам.

Окно погасло без комментариев, и от этого стало немного не по себе.

Но сначала надо было что-то сделать с уловом, а то я так и стоял с рыбой на гарпуне. Ведёрка у меня не было, так что я провёл конец верёвки через жабры и повесил добычу на пояс.

«В радиусе пяти метров», значит. Это небольшая площадь, вот только я понятия не имею, как выглядит этот болт и какого он размера. Пройдясь по гряде взад и вперёд, на дне я так ничего и не нашёл, да и в камнях тоже. Я, конечно, не специалист в истории, но во времена парусников болты вроде бы ещё не умели делать — или я что-то путаю.

Провозился я с этим, наверное, час. Час, за который можно было наловить ещё рыбы, натаскать веток или хотя бы отдохнуть в тени, а я вместо этого ползал по камням и переворачивал всё, что переворачивалось, чувствуя себя полным идиотом. Раза три я почти плюнул и один раз даже дошёл до своих вещей, сел и сказал себе, что всё, хватит, но потом всё-таки встал и пошёл обратно, потому что мысль о том, что оно тут лежит, а я ухожу, оказалась невыносимой. Вот на таких вещах, наверное, куратор меня и держит: ей даже платить мне ничем не надо, достаточно один раз сказать, что где-то рядом что-то есть. А потом я увидел краба, который полз по камням, и у него в клешне был тот самый болт. И это реально был обыкновенный болт.

Еле догнал этого бегуна: как только он понял, что кто-то к нему приближается, он такую скорость развил, что я даже не ожидал. Минут пять я за ним бегал, а он, гад такой, нёсся к суше, чтобы спрятаться в норе. Только выбежав на сушу, я вспомнил, что всё это время бежал со своим гарпуном и ни разу его не кинул.

Остановился, замахнулся — и тут случилось то, чего я никак не ожидал: я будто увидел траекторию полёта гарпуна и, что самое интересное, траекторию передвижения самого краба. А ещё время слегка будто замедлилось. Свист — и гарпун улетел.

Панцирь я не пробил, хитин слишком плотный, но всё-таки попал, и краб подпрыгнул, выпустив болт, и с удвоенной силой помчался в нору. Я его уже не преследовал: сам краб мне без надобности, пока нет котелка, а вот болт нужен. Так что я подошёл к гарпуну, выдернул его и поднял находку.

Ну что я вам скажу: болт как болт, ничего необычного.

Я решил проверить его на всякий случай оценкой и не прогадал. Силы уже привычно покинули меня, и я опёрся на гарпун, чтобы не упасть.

Ржавый болт. Артефакт.

Свойства неизвестны.

Прекрасно. Значит, я потратил час и часть выносливости, чтобы узнать, что ничего не узнал. Хотя нет, кое-что я всё-таки узнал: слово «артефакт» — и одного этого слова хватило, чтобы у меня по спине прошло что-то холодное. Потому что артефакты просто так под ногами не валяются и крабы их по пляжу не таскают.

— Ну ладно, разберусь потом, — проворчал я, убирая болт в карман. — Надо наловить ещё пару рыб, а то темнеет.

С новым навыком рыбалка пошла заметно лучше, хоть я и не так часто попадал: шансы составляли что-то около тридцати процентов, так что где-то через полчаса я стал обладателем ещё двух рыб. И уже собирался идти к лагерю, как вспомнил, что рыбу-то надо выпотрошить, и что-то мне подсказывало, что не стоит это делать вблизи от своего жилища.

Так что перед возвращением я выпотрошил рыбу топором и промыл в солёной воде. Не успел я отойти от того места, где оставил требуху, как услышал шум крыльев, щёлканье клешней и какие-то крики.

— Ну, зато вы заняты делом, — прошептал я в темноту и быстрым шагом понёс свою добычу в лагерь.

«Вот он, дом, милый дом» — хотелось мне сказать, но как-то сложно назвать домом лежанку и костёр. Ну ничего, всё будет.

— Ох, что за денёк, — сказал я, отвязывая рыбу и укладывая её на листья рядом с костром. — А теперь готовка.

Нашёл более или менее ровные палочки, нанизал на них рыбу и воткнул в землю по периметру костра — вот и вся готовка. Осталось только поддерживать огонь и переворачивать. Как же мне повезло, что в детстве родители таскали меня в походы и хоть что-то я запомнил, а то сейчас было бы туго. И даже несмотря на то, что ходили мы лет двадцать назад, руки помнят.

Воспоминания о родителях захлестнули меня. В этот вечер, сидя у костра и жаря свежепойманную рыбу, прошу заметить, мной пойманную, под чужими звёздами, мои мысли возвращались к ним и к таким же вечерам у костра, только уже под звёздами моего родного мира. Потрескивание костра. Запах рыбы. Отец играет на гитаре, а мама, подпевая, лепит вареники из черники, что мы утром собрали, пока отец был на рыбалке. И я, ещё маленький, но тоже помогаю наравне со всеми.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь, и вот тут-то меня и накрыло по-настоящему.

Потому что улыбка была ровная. Тёплая, спокойная, без единой трещины. А ведь этих двоих нет уже четыре года, и в прошлой жизни я не мог вспоминать тот костёр дольше минуты — начинало давить в горле, и я переключался на что угодно, лишь бы не продолжать. А сейчас