Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов

хоть на другой конец Империи прямо сейчас. Парнишка резво кивнул. Тогда я выгреб из кошелька целую горсть золотых и вместе с запечатанным конвертом впечатал их парню прямо в ладонь. Приказ был простой: немедленно передать письмо курьеру, чтобы тот доставил его лично в руки главе дома Морнов.

В этот момент у официанта так загорелись глаза, будто он всерьез решил сменить профессию и несколько недель поработать в доставке. Сумма-то на ладони лежала весьма приличная. Однако остатки здравого рассудка во мне ещё теплились. Я вовремя прочитал его мысли и с ласковой улыбкой предупредил, что если конверт не уйдет адресату через пять минут, я сдеру с него шкуру, набью ее сеном и поставлю перед входом в казино вместо чучела.

Пожалуй, это был единственный случай в моей жизни, когда я искренне мечтал, чтобы исполнитель накосячил и «пролюбил» вверенный ему документ.

И дело даже не в том, что я опасался реакций Родиона. Отца сложно удивить, да и каких-то действий я от него совершенно не боялся. Проблема заключалась в абсолютной неизвестности. Очень не хочется ловить прилетающие от родителя плюхи, даже не понимая, за какой именно подвиг меня решили наказать.

Вот сиди теперь и гадай, что взбрело в мою хмельную голову. Рассказал ли я ему про проблему Феликса? Описал все подробности встречи с дедушкой? Или вообще решил похвастаться личной встречей с богом Пепла? Какая именно из этих гениальных мыслей показалась моему пьяному мозгу достойной отцовского внимания, оставалось загадкой.

Эх, Артёмка-Артёмка. Хоть бери перо и прямо сейчас пиши второе письмо с пометкой: «Отмените предыдущую писанину, автор был пьян и не совсем в адеквате.»

Я глубоко вздохнул, откинулся на жесткую спинку лавки и оглядел свою помятую команду:

— Дааа уж… обратную настойку надо продавать в комплекте с хорошим успокоительным. Или сразу с палачом, чтобы не мучиться от стыда, когда вспомнишь всё, что успел сотворить за ночь.

Стужев за стойкой тут же издал сдавленный звук, и с особым усердием принялся протирать и без того чистую кружку.

— Так, — сказал я вслух. — Я помню всё, что мы творили в казино. Помню каждого купца и стражника, которых уложила Вика, и помню все подробности утреннего освобождения пленников…

— Чего⁈ — ошалело перебила Вика, которая пока понятия не имела о наших ночных подвигах. — Каких ещё пленников⁈

Мира только тихо вздохнула и улыбнулась одними уголками губ:

— А я ведь предупреждала, что Артём физически не способен просто въехать в город и спокойно из него выехать, не найдя приключений на свою голову.

— Да я знаю! — вскинулась Вика, на мгновение забыв про похмельную боль. — Но не в первую же ночь!

Я поднял ладонь, прерывая этот разгорающийся консилиум по перемыванию моих косточек:

— Так, девушки, у нас сейчас есть проблема куда серьезнее ночных разборок с местной бандой, наемников Бездны, приглашения от лучшего Оценщика города на разговор.

— Что…? — ахнула Вика и поперхнулась воздухом, но всё-таки решила замолчать и дослушать.

— Меня куда больше интересует, почему из всего этого букета я начисто забыл ровно одну деталь. Тот самый эпизод, который запросто может обернуться для меня полноценной войной с собственным родом. Не помню вообще ничего, от слова «совсем». Это как вообще понимать⁈

Вика на секунду зажмурилась, явно заставляя себя выдохнуть и подавить первый порыв засыпать меня десятком встречных вопросов. Она взяла паузу, сжала кулаки и спросила самое главное:

— И что именно ты забыл? — нахмурилась она, уставившись на меня въедливым, тяжёлым взглядом.

— Что именно я написал отцу… — коротко отрезал я и на несколько секунд замолчал, прикидывая в голове реальный масштаб бедствия. Затем перевел взгляд на трактирщика. — Фёдор Ильич.

— Да, Артём Родионович? — Стужев за стойкой вытянулся в струнку и напрягся так сильно, что кружка в его пальцах жалобно скрипнула.

— Настойка вернула мне память обо всём, кроме этого эпизода, — отчеканил я, не спуская с него глаз. — Объясни мне понятным языком, как так вышло. Если это бракованное снадобье, я хочу знать заранее, что ещё у меня выпало из головы.

Стужев виновато развёл руками:

— Артём Родионович, вполне возможно, вы вчера писали на какой-то специальной бумаге с чарами, которые конфликтуют с действием настойки. Ничего другого я, если честно, предположить не могу.

Я откинулся на спинку лавки и стал гонять в голове эту версию. А ведь трактирщик прав. Стужев со своим зельем вряд ли накосячил, настойка отработала нормально и действительно вернула память о прошедшей ночи. Значит, проблема была именно в самом письме.

Пока я обдумывал эту мысль, в памяти всплыла одна ключевая деталь. Я отчётливо вспомнил, как на автопилоте доставал из внутреннего кармана специальную бумагу Великих Домов. Ту самую, где текст способен прочитать только твой прямой кровный родственник.

И вот на этой мелочи пазл моментально сложился.

Видимо, настойка попыталась с боем вытащить из башки всё подряд, а магия защищённого бланка расценила это как стороннее вмешательство и просто заблокировала зелью доступ к памяти о содержании текста. Получился чистый конфликт алхимии и магии крови.

Ну да ладно, тут оставалось только довериться самому себе. Судя по воспоминаниям, совсем уж откровенных глупостей я не совершал, мебель в заведении не ломал и на коменданта с голыми кулаками не бросался. А значит, в том послании вряд ли было что-то в духе: «Бать, ты меня достал, выходи один на один, помашемся на огне». На такое даже у пьяного меня фантазии бы не хватило. Наверное…

Впрочем, расслабляться рано. Мне в любом случае придется написать второе письмо, на этот раз целиком и полностью посвященное текущему состоянию моего горе-братца. Он, конечно, редкостный идиот и успел натворить дел, но смерти всё же не заслуживает. Да и отдавать его на «съедение» богу Пепла мне бы очень не хотелось.

Ладно, с этим вопросом разобрались. Теперь погнали дальше.

«Себастьян,» — я решил обратиться к коту. — «У тебя есть какие-то новости? Как прогулялся по городу?»

Себастьян сладко зажмурился, и в моей голове его голос прозвучал с откровенным, смакующим наслаждением.

«О, господин Морн… это была не просто прогулка, а настоящее эстетическое откровение. Я познакомился с одной ну просто невероятно пушистой особой. Какой мех, вы бы только видели. Мягкий, как дорогой бархат, а усы… усы такие длинные и изящные, что у меня буквально перехватило жыхание. Это была настоящая… грациозная… пластичная… кошка…».

Я едва удержал улыбку, разглядывая эту мечтательную усатую рожу.

«Это всё очень трогательно,» — вздохнул я, — «но о делах ты в процессе не забыл?»

«Не забыл. Но ничего серьёзного разузнать не получилось», — легко отозвался Себастьян, хотя в его ментальном