Черновик для Эффы 4 - Владимир Алексеевич Ильин

В конце коридора была еще одна железная дверь — закрытая на навесной замок.

Всей толпой зашли в помещение слева — внутри довольно просторного зала с тремя зарешеченными окнами, полами, покрытыми выцветшим паркетом, и белыми стенами, украшенными желтоватыми рейками, стояли десять кроватей с аккуратно уложенными поверх матрасами, одеялами и комплектами белья. Сверху тянулись линии светильников — капитан щелкнула выключателем у входа, и сероватое из-за надвигающейся темноты помещение озарилось теплым светом.

Судя по отметкам на полу, раньше тут стояли столы и стулья — был какой-то административный кабинет. Но по команде из столицы все убрали, выставив неплохие, в общем-то, деревянные кровати с решетчатым каркасом и опрятными матрасами. Рядом с каждой кроватью — тумба. Кровати и белье выглядели новыми — ни отметок, ни царапин с годами службы или именами. Обещанный люкс. Только в воздухе слегка пахнет сыростью и холодом — словно несколько дней держали окна открытыми.

— Так, эта комната для девочек. — Решила Навин.

— Тут будет шумно, капитан, сэр. Окна на взлетку.– Указал я.

— Тогда для парней. Располагайтесь. Девчонки — за мной. — Скомандовала наш куратор, уведя прекрасную половину нашего коллектива в наверняка точно такой же зал.

Мне же достались укоризненные взгляды. Мол, если шумно — промолчи. Крепче сон.

Но вслух, понятное дело, возражать никто не стал.

Пока все стояли, скептически глядя на кровати, я подошел к той, что возле окна, и принялся застилать белье.

Десять коек на четверых — все разошлись по углам. Хотя Вен Сарел изобразил самого умного и состыковал себе две постели вместе. Его примеру последовал Ластер Данеш, шумно двигая мебель рядом.

Мар Дайни, понаблюдав за ними и покосившись на меня, ничего делать не стал.

Пока те двое возились, обследовал душевую — удовлетворившись видом свежего ремонта. Вернее, в помещение просто затащили несколько готовых душевых, не заморачиваясь с отделкой некогда тоже офисного помещения. Там же наличествовала еще одна дверь внутри — в санузел. Там тоже имелся свежий ремонт, хотя посадочных мест имелось только два, да и то через гипсокартонную перегородку. Раковины — новенькие, вода — холодная и чистая. На стене табличка — «питьевая». Горячая — отсутствует. Но да не велика проблема.

Вернулся в тот момент, когда грустные Сарел с Данешом ставили кровати на место под зорким взглядом капитана Навин. Ну а что они хотели?

Потом пришлось выслушать обязательный монолог о важности порядка в тумбочке, в казарме и карах за хотя бы одну крошку еды, найденную на территории — и о том, что если что-то сломаем, то нового не будет.

Дослушав, вышел за капитаном в коридор и попросил разрешения отбыть вместе с мисс Сойер к командиру части на доклад.

Разрешение было получено, так что жестами вызвав Эффу (и чуть расширенным комплектом жестов указав Аллите, что она остается), направился на улицу.

Там стемнело еще сильнее — зато зажглись прожектора на вышках и фонари, редко расставленные вдоль улиц части — отчего часть дороги покрывалась желтоватыми конусами, а часть оставалась в полутьме. Столбов-то было много — а вот фонарей на них минимум в три раза меньше…

— Куда? Зачем? — Односложно уточнила Эффа. — Или просто прогуляться? — Добавилось в ее голосе усталости.

— К полковнику.

— Знаешь, где он тут обитает?

— Угу.

Пару дней назад скачал чью-то предзащиту о воинских частях Империи. Там было стандартное расположение командного пункта и места проживания высшего командования — не современных, понятно, но и «Сарги-2» далеко не молода. Вряд ли что изменилось.

— Тогда я зачем? — Зевнула Эффа. — Сам бы дошел. Я бы сейчас подушку придавила часов на двенадцать.

— В полете не спалось?

— У меня в телефоне двадцать сезонов отличных детективов. — Хмыкнула она. — Наушники хорошие — я дорогу и не заметила.

— Двадцать сезонов — это солидно.

— Да как сказать… Но вон Альтазар сказал, что бумага уже ушла в казначейство. Так что недельки две, и в стране будет новый Канцлер. На этот срок мне хватит.

Это если Канцлер не станет реагировать на угрозу. А он станет.

— Ты лучше другое скажи, — взбодрилась прогулкой по холодку Эффа, даже руками прикрыла плечи.

Наверное, то самое резкоконтинентальное сказывается — даже дыхание было видно: вырывалось легким паром.

— Ау?

— Ты фото-то скинул папаше Аллиты?

— Ага, сегодня утром.

— С бобром?

— В костюме бобра. Не в форме ведь практиканта отправлять.

А ретушь там определят и сразу же додумают, что принцесса и вовсе может быть мертва. Что нежелательно. Поэтому — честные фото без капли вмешательства.

— Папаша обалдеет. Но тебе виднее. Через две недели ее отпустишь? Ну, как все завершится.

— Там будет видно. Вот этот корпус? — Смотрел я на двухэтажный пристрой к трехэтажной монументальной постройке с гранитной облицовкой.

В реферате указывалось, что трехэтажка — здание штаба, а пристрой — для размещения личного офицерского состава.

— Должен быть. Только нас туда не пустят. — Пожала Эффа плечами. — Странно, что по дороге не перехватили.

— Мы везучие.

Хотя время отбоя — все по казармам. Да и двигались мы по темной, еле освещенной кромке. Мне так привычно, а Эффе явно было без разницы.

До дверей пристроя мы и в самом деле добрались без проблем, а вот дальше пришлось пережить несколько неприятных моментов.

Вплоть до того, что дежурный, сидящий за столом сразу за дверью, не стал вызывать вон Хемли, но захотел вызвать конвой для ареста праздно шатающихся гражданских. Один плюс — на шум все-таки вышел сам полковник и разрешил ситуацию.

— Не могли дождаться утра? — Был он недоволен, приглашая проследовать за ним.

По лестнице — на второй этаж.

И вроде как место обитания начальства — ковер поверх ступеней, начищенные до блеска хромированные перила и люстра с хрустальными висюльками над нами. А все равно от старого ремонта никуда не деться — что-то прокисло под ковром, оставшись тонким, еле уловимым запахом — эту секцию даже вон Хемли прошел чуть быстрее. На деревянных рейках, которыми украшены стены, не хватает секций. В люстре серебрится тонкая нитка паутины. Неясного рода пятно на потолке — то ли на высоту трех метров попало вино, то ли кто-то стрелялся…

Основным украшением второго этажа была полутьма — в ней и репродукции картин казались настоящими, и ковровая дорожка —