Цена разрушения - Адам Туз

(Dienstverpflichtung). Помимо этого, на протяжении первого года войны наблюдались попытки насильственного закрытия мелких предприятий, непригодных для выполнения военных заказов, и использования их рабочей силы и оборудования для других работ. Неудивительно, что эта программа была крайне непопулярна и вскоре её отменили, сочтя пустой растратой административной энергии. Привлечение к военному производству достигало самых больших масштабов либо в тех случаях, когда заказы вермахта доставались фирмам, прежде работавшим в гражданском секторе, либо тогда, когда происходило перераспределение рабочей силы в рамках фирм, уже имевших опыт сотрудничества с вермахтом. За первый год войны число мужчин, работавших в «потребительских отраслях» по гражданским контрактам, сократилось с 1.3 млн в мае 1939 г. до 750 тыс. с небольшим летом 1940 г.

Приоритет военного производства был очевиден. Реальная дилемма заключалась вовсе не в выборе между военной экономикой и «гражданским сектором». Выбирать приходилось между призывом человека в вооружённые силы и его работой на военном заводе. Вермахт, численность которого выросла с 1131 тыс. человек летом 1939 г. до 4548 млн человек к сентябрю 1939 г., призвал в свои ряды ещё миллион человек к Рождеству 1939 г.[1115] В целом в вермахт с мая 1939 г. по май 1940 г. было призвано до 750 тыс. фермеров и батраков, 1.3 млн промышленных рабочих, 930 тыс. человек из ремесленного сектора, 220 тыс. трудящихся из транспортного сектора, 600 тыс. продавцов и 600 тыс. конторских работников и госслужащих. Службы, проводившие в Германии мобилизацию, всегда стремились к тому, чтобы по возможности сгладить последствия оттока этой громадной рабочей силы, выявляя тех трудящихся, без которых было не обойтись на военном производстве, и освобождая их от призыва. Эта система работала удовлетворительно применительно к основным военным предприятиям, находившимся непосредственно под контролем инспекций вермахта по вооружениям. Вероятно, не следует удивляться тому, что того же самого нельзя было сказать в отношении огромного количества промышленных фирм, поставлявших запчасти и заготовки предприятиям, занимавшимся непосредственно производством вооружений. На этих фирмах трудилось много опытных металлистов, призванных в вермахт. В результате осенью 1939 г. возникла угроза полной остановки ряда предприятий, являвшихся важными поставщиками для военных заводов. Очевидно, что в данном отношении была бы полезна более чёткая организация. Но это не решало всех проблем. Вермахт не собирался использовать опытных металлистов в качестве пушечного мяса. Механики, слесари-сборщики и электрики были нужны в вооружённых силах по тем же причинам, что и в промышленности. Их направляли в инженерный корпус, в армейские ремонтные мастерские, в бригады наземного обслуживания люфтваффе и в машинные отделения военных кораблей[1116]. Они во все большем количестве требовались для того, чтобы обслуживать сложные электрические сети, от которых зависела связь в вооружённых силах. Для вермахта проблема усугублялась тем, что поспешное перевооружение 1930-х гг. совпало по времени с восстановлением воинского призыва. Те же молодые люди, которые первыми получили элементарную военную подготовку, в непропорционально большом числе трудились на новых германских оружейных предприятиях[1117]. Таким образом, Германия с самого начала столкнулась с непростым выбором между доведением своих вооружённых сил до полной численности и лишением военных заводов рабочей силы.

V

Однако быстрее и тяжелее всего призыв на фронты Второй мировой войны ударил по сельскому хозяйству. Как мы уже видели, немецкие фермы ещё в конце 1930-х гг. столкнулись с острой проблемой нехватки рабочей силы. Возможно, имея это в виду, вермахт поначалу не стремился призывать людей преимущественно из села. Тем не менее того, что в армию было призвано почти 800 тыс. человек наиболее трудоспособного возраста, хватило, чтобы вызвать панику в Министерстве продовольствия и сельского хозяйства. Статс-секретарь Герберт Бакке в начале войны пребывал в мрачном настроении. Было совершенно неясно, каким образом ИЗС следует реагировать на перспективу продолжительной войны. Нормы, установленные 25 сентября 1939 г., были разумными: от 2570 калорий в день для «обычных» гражданских лиц до почти 4000 калорий для солдат. С учётом классового неравенства, наблюдавшегося в немецком обществе, нормирование, как и в воюющей Великобритании, реально улучшило питание не менее чем в 40% домохозяйств трудящихся[1118]. Тем не менее власти в Берлине находились в нервозном состоянии. Глава медицинской службы д-р Леонардо Конти ещё в октябре 1939 г. заявил, что большая продолжительность рабочего дня и ограниченные нормы питания делают жизнь гражданского населения почти невыносимой. Цель Бакке состояла в том, чтобы растянуть имеющиеся запасы по крайней мере на три года войны. Но урожай 1939 г. явно был намного более плохим, чем в удачном 1938 г., а неожиданное уменьшение численности рабочей силы угрожало запустить катастрофическую цепную реакцию. Фермеры могли сократить требующее больших трудовых затрат производство картофеля и корнеплодов. Это привело бы к снижению количества кормов для скота, которое, в свою очередь, вызвало бы резкое сокращение поставок мяса и молока. Всё ещё очень хорошо помнили печальный опыт Первой мировой войны[1119].

Перед лицом этой опасности Бакке потребовал приложить все усилия к тому, чтобы привлечь дополнительную рабочую силу из-за границы[1120]. В 1938 г. острая нехватка рабочей силы в сельском хозяйстве уже заставила Берлин заключить соглашение с Польшей о допуске в Германию 60 тыс. сезонных рабочих для сбора урожая. Сейчас же, когда большая часть Польши оказалась под властью Германии, Бакке замышлял ещё более масштабные меры. Первой группой, направленной в сельское хозяйство, стали 300 тыс. польских военнопленных. Но этого было недостаточно для того, чтобы покрыть нехватку рабочей силы в Германии. В начале 1940 г. Ганс Франк, новый правитель Генерал-губернаторства — куска Польши, не аннексированного Германией, — начал выполнение программы по привлечению безработных поляков в Рейх в качестве временной рабочей силы. А Геринг 25 января 1940 г. издал фундаментальный указ, прояснявший роль этой территории по отношению к германской экономике. Вместо того чтобы превращать Генерал-губернаторство в пустырь, его следовало развивать в качестве постоянного источника рабочей силы для Рейха. Из одного только Генерал-губернаторства предполагалось рекрутировать для работы в Германии миллион поляков, включая 750 тыс. в качестве сельскохозяйственных рабочих, и половину из них должны были составлять женщины. С точки зрения сезонной миграции поляков в Германию в 1920-х гг. эти цифры не поражали воображения. Но они относились к территории, на которой проживало чуть более трети довоенного польского населения и в состав которой входили регионы, где не имелось традиции трудовой миграции. Поэтому требование о наборе миллиона «гастарбайтеров» из нееврейского населения Генерал-губернаторства, составлявшего чуть более 11 млн человек, было чрезвычайно суровым. А Бакке срочно нуждался в рабочей силе. В первые месяцы 1940 г.