Военная организация поздней римской империи в 253—353 гг. От реформ императора Галлиена до периода тетрархии (253—305) - Евгений Александрович Мехамадиев

самом же деле, как подсказывают сведения Лактанция, численность армий, вместе с которыми правители-тетрархи непосредственно воевали либо друг против друга, либо против внешних противников империи, составляла намного меньше, каждая такая армия насчитывала в среднем от 25 000 до 40 000 человек.

Другими словами, армии, непосредственно участвовавшие в боевых экспедициях правителей-тетрархов, перемещавшиеся вместе с тетрархами на отдаленные участки фронта и вступавшие в сражения, проводившие боевые действия, представляли собой лишь часть тех вооруженных сил, которые находились под властью того или иного тетрарха. Общая численность этих вооруженных сил составляла 80 000 человек, в то время как сами армии, отправлявшиеся в военный поход, насчитывали от 25 000 до 40 000 человек, за исключением только ближневосточной войсковой группировки, которую собрал под своим командованием Максимин II Даза, — до 70 000 человек.

Действительно, в 297–298 гг., согласно римскому историку Фесту, Цезарь Максимин Галерий выставил против персов только 25 000 человек, собранных из пограничных гарнизонов Дакии Речной, а войска Лициния в 313 г., в сражении с Максимином II Дазой, как уже говорилось выше, насчитывали 30 000 человек, несмотря на тот факт, что в распоряжении у Лициния всего находилось 80 000 человек, они представляли собой балкано-дунайскую региональную войсковую группировку (армию).

Другой вопрос, что из всех 80 000 человек балкано-дунайской региональной армии Лициний в реальности мог собрать только 30 000 человек, причина подобного положения заключалась в том, что вся войсковая группировка, все вооруженные силы, находившиеся под командованием Лициния, представляли собой совокупность пограничных гарнизонов (легионов, вексилляций, ал и когорт), разбросанных по всей линии дунайского фронта. Данные гарнизоны были удалены друг от друга на значительное расстояние, поэтому Лициний в любом случае просто не обладал достаточным количеством времени для того, чтобы быстро, оперативно и эффективно сконцентрировать под своим командованием группировку численностью более чем 30 000 человек. То состояние, в котором пребывала балкано-дунайская региональная армия (раздробленные легионы и удаленные друг от друга вексилляции, алы и когорты), позволяло Лицинию сосредоточить в каком-либо гарнизоне только 30 000 человек, не более, переместить в данный гарнизон более 30 000 человек Лициний просто не успел бы, процесс транспортировки и перевозки войсковых подразделений из отдаленных регионов занял бы слишком много времени, которого у Лициния, как правило, просто не было.

Следовательно, даже в условиях ожесточенного и непримиримого противостояния с другими правителями-тетрархами Лициний неизбежно вынужден был рассчитывать только на 30 000 человек, все остальные войска его армии по определению продолжали оставаться в своих крепостях (гарнизонах), где они несли повседневную боевую службу, но проблема состоит в том, что в конфликте с Константином войско Лициния лишь незначительно уступало армии Константина, — мы полагаем, что и в 324 г. армия Константина все еще насчитывала 40 000 человек, не более. За двенадцать лет, с 312 по 324 г., он вряд ли пополнил свою армию настолько значительно, чтобы она превышала 40 000 человек, у Константина просто не было под рукой такого количества людских ресурсов — главным источником пополнения его армии была Галлия, где он правил с 306 г., но галльские провинции нуждались в постоянной защите от нападений германцев, беспокоивших рейнский фронт, соответственно, Константин вынужден был держать на Рейне львиную долю своих войсковых подразделений. Другими словами, с учетом того, что общая численность региональной армии, находившейся под властью Константина, составляла, как и в случае с другими правителями-тетрархами, 80 000 человек, Константин оставил на рейнской границе 60 000 человек, эта группировка, естественно, состояла из старых рейнских легионов, ал и когорт.

Сведения анонимного латинского панегириста показывают, что Константин взял с собой в Италию для борьбы с Максенцием 40 000 человек. Через 4 года, в 316 г., когда Константин вступил в первый открытый конфликт с Лицинием, он направил эту же экспедиционную группировку в Иллирик, на дунайский фронт. Одержав победу над Лицинием, Константин получил власть над Иллириком, т. е. над землями по верхнему и среднему течению Дуная. Соответственно, Константин мог рекрутировать местное население в свою армию и за счет этого нового источника людской силы пополнить ту группировку, которую он перевел из Галлии. Тем не менее ни один источник ничего не сообщает нам о каких-либо рекрутских кампаниях, проведенных Константином на территории Иллирика в период с 316 по 324 г. Та экспедиционная войсковая группировка, вместе с которой Константин воевал против Максенция в 312 г., судя по всему, и после 316 г. продолжала пополняться за счет пограничных гарнизонов Галлии, располагавшихся на рейнском фронте. Другой вопрос, что с учетом неослабевающей угрозы со стороны аламаннов и франков, интенсивно тревоживших своими набегами рейнский фронт, Константин не мог постоянно переводить из Галлии все новые и новые подразделения, в этом смысле его источник рекрутирования и пополнения армии был сильно ограничен.

Наконец, мы хотели бы подчеркнуть, что помимо легионов, вексилляций, ал и когорт, в позднеримской армии периода 253–353 гг. существовали обособленные этнические войсковые подразделения, которые позже, уже во второй половине IV в., получат официальный привилегированный ранг дворцовых ауксилий (auxilia palatino), наша идея состоит в том, что многие из подобных соединений были созданы еще в III в. — либо во второй четверти III в., либо в его середине, т. е. во времена правления Галлиена, либо уже в конце этого века, т. е. в эпоху Тетрархии. Эпиграфические материалы, а также сведения нарративных источников позволяют установить, что соединения, навербованные из представителей различных народов, возникли либо в результате войн, которые империя вела с этими народами в тот тяжелый период (т. н. кризис III в.), либо в результате военных союзов с теми же племенами, естественно, данные союзы сами по себе, в свою очередь, в равной мере были следствием боевых действий с внешними врагами империи, в этом смысле римляне следовали уже давно сложившейся и устоявшейся практике использования одних народов в борьбе с другими.

На наш взгляд, многие войсковые подразделения, которые приобрели ранг дворцовых ауксилий во второй половине IV в., восходят по своему происхождению к отрядам, сформированным еще в III в., в ходе «кризиса III века» или в эпоху Тетрархии, т. е. уже в конце III в. или на рубеже III и IV вв., но мы хотели бы подчеркнуть, что ни в тот, ни в другой период эти этнические отряды еще не обладали рангом дворцовых ауксилий, такого ранга в III в. просто не было, более того, как показывают сведения императорского законодательства, ранг дворцовой ауксилии официально впервые был учрежден только в 353 г., не раньше, т. е. непосредственно в тот год, который завершает хронологические рамки нашего общего исследования.

Ни в эпоху Галлиена — Аврелиана, ни в последующий период первой и второй Тетрархий (284–324), ни в период 324–353 гг. центральная администрация не создавала ранг дворцовой ауксилии и не наделяла этим рангом какие-либо этнические войсковые соединения. Тем не менее, повторим, многие подобные соединения сами по себе