Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

Как Сталин стал нам родиной

25 августа 2016

О чем спорят в России в 2016 году? О Сталине. Всерьез говорят о переименовании волгоградского аэропорта в Сталинград, и это выглядит компромиссным решением – не весь же город, а только аэропорт, а иностранцам слово «Сталинград» понятнее, чем безликий «Волгоград», есть же в Париже станция метро «Сталинград», и ничего, никто не обвиняет французов в поклонении тирану. Но даже не в названии дело; если внимательно читать волгоградскую новость, то из нее вполне ясно следует, что никто ничего на самом деле переименовывать не собирается. Просто было какое-то совещание с участием ветеранов, а волгоградские ветераны, судя по всему, только на одну тему и умеют говорить, и когда очередной ветеран ветеранского движения завел привычную «сталинградскую» песню, губернатор, чтобы не застревать в бесконечном споре, сказал, что идея ему нравится, а как ее реализовать – об этом надо думать дополнительно, а пока давайте перейдем к следующему вопросу.

Волгоградский аэропорт – последняя новость такого рода, героем предпоследней была новый министр образования Ольга Васильева, которая до сих пор не была знаменитым человеком, поэтому знакомство с ней журналисты начали с темы ее диссертации и немногих публичных выступлений, из которых следовало, что перед нами тот распространенный ныне типаж, который можно назвать «православная сталинистка», – Васильева говорила о том, что масштабы репрессий преувеличены и что Сталин оклеветан перестроечным журналом «Огонек»; позднее вмешался портал «Православие и мир», смягчивший формулировки и убедительно доказавший, что Васильева не сталинистка, а просто объективный человек. В самом деле, о масштабе репрессий в последние десятилетия чего только не говорили, и цифры звучали самые фантастические, в том числе и в пресловутом «Огоньке», но, говоря об этом, министр не имела в виду, что Сталин заслуживает оправдания – не заслуживает, просто не надо, как говорили по тому же поводу при Брежневе, ни очернять, ни обелять.

Такого рода сюжетов за годы путинского правления скопилось немало. Еще в 2000 году буквально в те же дни, когда в Кремле Владимир Путин приносил свою первую президентскую присягу, на фасаде Кремлевского дворца съездов повесили доску с именами кавалеров советского ордена «Победа». Их было немного, люди достойные, в том числе несколько иностранцев от британского фельдмаршала Монтгомери до румынского короля Михая, ну и у Сталина тоже было два таких ордена, которых его (в отличие, например, от Брежнева – он сам себя наградил, а потом посмертно Горбачев орден отобрал) никто не лишал, и как на этой доске обойтись без Сталина – не обошлись. И это был первый за постсоветские годы случай официального увековечения памяти генералиссимуса, и потом уже вошло в систему.

Года через два или три в Александровском саду при реконструкции тумб с названиями городов-героев вместо «Волгограда» написали «Сталинград». Некоторые, конечно, вздрогнули, но без особого ужаса, потому что да, и в Париже станция метро, и на момент битвы город был Сталинградом, и ветераны рады – стандартный набор аргументов.

Когда в Беслане поставили бюст Сталина, он тоже никого особенно не потряс – это все-таки дела осетинские, осетины считают Сталина своим и фамилию его произносят на свой лад – Дзугаев, не Джугашвили, да и к тому же Беслан – вот уж какой город в наше время по-настоящему стал городом-героем, и если кто-то в этом городе хочет, чтобы там стоял Сталин, – да пусть стоит, главное, чтобы мир был. Памятники в других городах, которые после Беслана ставились и ставятся регулярно, тоже существуют на обочине общественного интереса – Россия москвоцентрична, и мало кого всерьез интересует облик регионов, особенно удаленных. Сталин в Якутске, Сталин в Липецке – да и пускай будет, тем более это же не конный монумент на главной площади, а в большинстве случаев скромный бюстик, выкрашенный золотой краской и поставленный на деньги местного обкома КПРФ. У КПРФ и на предвыборных билбордах Сталин, и это тоже такая локальная внутрипартийная история – никто ведь не станет спорить, что избиратели КПРФ к Сталину относятся с нежностью, и это тоже их дело. А были еще «сталинобусы», когда самые продвинутые поклонники Сталина краудфандили деньги, чтобы купить рекламу на городских автобусах в Петербурге и других городах и разрисовать эти автобусы Сталиным. О «сталинобусах» много спорили в соцсетях, до окончательной реализации проекта доходило не везде, но тоже говорить о ресталинизации здесь не приходилось – это же частная инициатива частных лиц, то есть явление, несмотря на внешнюю упаковку, принципиально противоречащее всей сталинской философии, частной инициативы в таких вопросах не предусматривавшей вовсе.

Пожалуй, самым шумным эпизодом было открытие после реконструкции станции метро «Курская-кольцевая» в Москве, когда без всяких предварительных анонсов и дискуссий на реконструированном потолке появилась памятная только старожилам (ее убрали при Хрущеве) надпись со строчкой из советского гимна «Нас вырастил Сталин на верность народу» – это уже не частная инициатива, а государственное метро, к тому же в столице. Но с другой стороны, решение принимал тогдашний начальник метрополитена Гаев, фигура неполитическая и по умолчанию не имеющая в виду ничего, кроме станционной эстетики, то есть это уже спор не о Сталине, а о вкусах и пристрастиях Гаева. Они могут кому-то не нравиться, но это же всего лишь Гаев, у него нет полномочий реабилитировать Сталина, а что там на потолке написано – да не смотрите на потолок, да и все.

Иными словами, на каждую новость об очередном ползучем возрождении сталинского культа личности в России всегда найдется десяток утешительных аргументов – частная инициатива, местная инициатива, инициатива КПРФ. Даже когда Владимир Мединский открывал в тверской деревне бюст Сталина с музеем в избе, где Сталин якобы ночевал во время одной из своих якобы поездок на фронт, – Мединский там был не как министр культуры, а как глава Военно-исторического общества, организации хоть и одиозной, но все же общественной, то есть министр удачно прошел по той грани, которая отделяет общественную инициативу от государственной реабилитации Сталина.

Государственной реабилитации все давно ждут, а она все не наступает и не наступает, и это уже такое пародийное повторение настроений советской интеллигенции времен раннего Брежнева, когда перед каждой круглой датой ходили слухи, что Сталина сейчас реабилитируют, интеллигенция приходила в ужас, а потом наступала дата, и Сталин оставался где был. Даже сейчас, когда новые памятники по всей стране исчисляются десятками, реабилитация Сталина – это такой фантом, который то ли есть, то ли его нет. До сих пор неочевидно,