От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

что Рафаэля к стенке? Об этом, оказывается, уже говорилось поэтом-пролеткультовцем В. Кирилловым в декабре 1917 года:Пусть кричат нам: «Вы палачи красоты».Во имя нашего завтра – сожжем Рафаэля,Разрушим музеи, растопчем искусства цветы…

В тот период В. И. Ленину неоднократно приходилось повторять наркомам: «Поменьше ломайте…», так как деятели молодой республики полагали, что именно количество изломанного «старья» квалифицирует степень достоинства советского работника. Комиссар по делам печати, пропаганды и агитации Петрограда М. М. Гольдштейн (Володарский), выступая 13 апреля 1918 года перед слушателями Агитаторских курсов, сказал: «Экзамен на разрушение мы выдержали блестяще, на пять с плюсом. Мы разрушили все. А сейчас перед нами стоит другой вопрос: сумеем ли мы оказаться такими же хорошими строителями, какими были разрушителями».

Изнуренная разрухой и Гражданской войной страна продолжала терять свои культурные ценности. Предметы искусства продавались за бесценок. Во всех странах, как грибы, в огромном количестве открывались антикварные магазины, продающие картины, фарфор, серебро, бронзу и другие предметы искусства, купленные по дешевке и вывезенные из России. На магазинах броские вывески: «Русские древности», «Антикварные и художественные вещи из России». В 1918 году по Петрограду ходили «стада» элегантных мужчин, «через пень-колоду» говорящих по-русски и оптом, и в розницу скупавших все, что относилось к предметам художественного искусства. Только 19 сентября 1918 года председатель Совета Народных Комиссаров В. И. Ленин подписал Декрет о прекращении вывоза за границу предметов особого художественного и исторического значения.

К. А. Сомов остается в Петрограде, много работает, рисует портрет вернувшегося с фронта племянника, Дмитрия Сергеевича. 20 марта на улице он «встретил Репина, одетого, как мальчик. Высокая кепка, клетчатая, зелено-бежевое пальтецо». Старый художник был с ним чрезвычайно любезен и долго с улыбкой жал руку обеими своими руками. В Зимнем дворце у Лунина Константин Андреевич получил наконец бумажку об освобождении от трудовой повинности. В октябре 1918 года художника К. А. Сомова новая власть уплотнила. 7 октября в письме Е. Н. Званцевой он пишет: «Я перебрался со своей квартиры, которую сдал, в две комнаты к Анюте. Мне трудно было продолжать мою красивую и роскошную жизнь. Пришлось отпустить прислугу и сжаться со всеми моими вещами в две комнаты. Они вышли похожими на склад мебели. Переселение это взяло у меня около двух недель, почти все мы (т. е. я и племянники) перенесли сами… С моей квартирой мне было грустно расставаться – конец эпохи…».

Нужно жить дальше. Кроме того, необходимо еще и питаться. 21 октября 1918 года Сомов утром ходил в Академию художеств, в канцелярию, получить 1-ю категорию – право на продовольственную карточку. Затем, вместе с Бенуа и Остроумовой, – на Васильевский остров – записаться в первый Трудовой союз художников. Анна Андреевна записалась в него раньше. Членами-учредителями этого Союза являлись: М. Шафран, И. Бродский, С. Нудельман, М. Блох. В начале июня 1919 года Трудовой союз художников объединился с Союзом работников искусств (СО-РАБИС).

С 7 по 9 ноября 1918 года Советское правительство в течение трех дней намеревалось праздновать годовщину революции. Город украшался футуристами в красный цвет. Комиссар Эрмитажа Пунин в ответ на недоумение «старых» художников от экстравагантности «шедевров» сказал, что левое искусство не ласкает глаз, а взрывает старые рабские чувства. При этом дополнил, что, украшая улицы, художники выполняют революционную миссию – цветными геометрическими плоскостями разрушают традиционный буржуазный облик санкт-петербургских ансамблей. Футурист Альтман только на украшение Дворцовой площади израсходовал двадцать тысяч аршин кумача. Вокруг Александрийского столпа – кумачовые кубы, ромбы, прямоугольники.

В декабре на квартиру К. А. Сомова пришли для реквизиции мебели и подушек для Красной армии. После переговоров и предъявления удостоверения за подписью самого Луначарского ушли, ничего не взяв.

Зимой 1919 года ситуация в Петрограде резко ухудшилась. Введены хлебные пайки. В городе иссякли запасы муки. Магазины закрывались. В семье Анны Андреевны – заботы о хлебе насущном. Выходили из дома с обязательной котомкой или сумкой на случай, если что-нибудь удастся достать. Всюду стихийные барахолки. Пытались менять вещи на продукты. В квартире холодно. От мороза лопались водопроводные и канализационные трубы. Дом на Екатерингофском погрузился во тьму. Свет подавали в квартиры только на два часа. Трамваи не ходили. В январе Константин Андреевич пешком ходил на Захарьевскую. И. И. Рыбаков – юрист и коллекционер – пригласил его на обед с гусем. Предлагал продовольствие и при уходе вручил Сомову пакет сушеного картофеля.

13 апреля в Петрограде открылась первая свободная выставка произведений художников города. Выставка выглядела подобно Ноеву ковчегу – «чистые» были развешаны вперемежку с «нечистыми». Всего разместили две тысячи картин. «Левые» представлены Альтманом, Штеренбергом, Розановым и др. Художники «Мира искусства» разместились с размахом в Золотой гостиной и в Белом зале Эрмитажа. В Романовской галерее толпы народа. На стенах, где раньше висели портреты монархов, развешаны картины «Бой у Зимнего дворца», «Отречение Николая II» и «Долой орла!» кисти художника И. А. Владимирова. К. А. Сомов выставлял две картины: «Портрет Д. С. Михайлова» и «Вечерний пейзаж». Но по неизвестным причинам художник не принял участие в выставке, а указанные в каталоге две его работы экспонировались годом позже.

В дневнике Константина Андреевича записано: «Был на выставке в Зимнем дворце. Ужасная тоска. "Мир искусства" тоже. Один Филонов меня заинтересовал, большое искусство, хотя и неприятное…». На выставке Филонов представил 22 работы под общим названием «Ввод в мировой расцвет».

В мае 1919 года положение Петрограда значительно ухудшилось. Не исключалась даже временная сдача города белым. В ночь на 13 мая генерал Юденич предпринял наступление. Питерский фронт тогда признали первым по своей важности. В июне на фортах Красная горка и Серая лошадь вспыхнул белогвардейский мятеж. Ожесточенные бои под городом длились до августа 1919 года.

Анна Андреевна, проявляя весь свой хозяйственный талант, еле-еле сводила концы с концами. Кроме семьи Михайловых, в квартире теперь жил и брат, попечение над которым она также приняла в свои добрые и заботливые руки. Константин Андреевич много работал, стойко переносил все тяготы почти что фронтового города, несмотря на трудности жизни в первые годы революции, Россию покидать не собирался. Поэтому брата и сестру неприятно поразил отъезд из России старого гимназического приятеля – Вальтера Федоровича Нувеля (Валечки). 20 мая Сомов записала дневнике: «К 12 часам Валечка принес перед своим отъездом в Финляндию на хранение документы. Завтракал у нас. И меня, и Анюту шокировал всем своим тоном, вел разговор в противном, циничном, эгоистическом тоне. Анюта сказала: он низко пал…». В июле на квартиру Анны Андреевны приехали искусствовед Иван Андреевич Гальнбек и Кайгородов и вручили К. А. Сомову охранную грамоту на его вещи и художественные ценности.

В ноябре войска Юденича