Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

экспедиции Карла Васильевича Струве 1863–1864 гг. в район озера Зайсан-нор и хребта тарбагатай, «Поездка по Восточному Тургаю летом 1864 года Карла Струве и Григория Потанина». Научная часть дополнена этнографическими материалами, собранными Потаниным во время экспедиций, сказками, песнями, наблюдениями за бытом местных жителей.

По прошествии более чем двух лет после ареста, все еще не было приговора по делу Потанина и его товарищей. Возможно, дело спустили бы на тормозах, арестованные отделались бы мягким наказанием. Поскольку начальник Сибирского 8-го жандармского округа генерал-майор Николай Николаевич Политковский, еще на начальной стадии следствия написал шефу жандармов Долгорукову в Петербург о том, что «дело не представляет особой важности», а «преступные идеи этих людей заключаются пока только в их воображении и весьма мало распространены в обществе».

Но в судьбу подследственных вмешались драматические события, не имеющие к ним непосредственного отношения. Два покушения на Александра II, 6 апреля 1866 года в Петербурге в императора стрелял Дмитрий Каракозов, 25 мая 1867 г. в Париже во время Всемирной выставки, в Александра II стрелял участник польского национал-революционного движения Антон Березовский.

1868–1870 годы

19 апреля 1868 года сенат в Санкт-Петербурге по делу арестованных в Омске сепаратистов, автономистов или областников, с таким названием они войдут в историю, вынес приговор, утвержденный императором Александром II. Потанин, единственный из арестованных приговорен к каторге, другие к различным срокам ссылки, в Архангельскую и Вологодскую губернии. В списке осужденных 19 человек.

Известие об отправке в Свеаборгскую каторжную тюрьму Потанин принял со спокойствием, в отличие от своих товарищей, отправляемых в ссылку. После оглашения своего приговора продолжал чтение немецкой книги, пока в судебной зале вслух зачитали приговоры по длинному списку осужденных. Реакция была разной. Кто-то плакал, просил прощения, молил о пощаде, замыкался, или входил в истерическое состояние, то театрально хохоча, то плача ребенком.

15 мая (по другим данным 16 или 19 мая) 1868 года в Омске, на левом берегу Оми, на плацу Омской крепости (по другой версии на базарной площади), над Потаниным и его товарищами совершена церемония гражданской казни, через преломление сабли на эшафоте над головой осужденного. Затем всем повторно зачитали приговор. Григорий Николаевич Потанин приговорен к лишению всех гражданских прав, к пяти годам каторжных работ (по некоторым данным, сокращенных Александром II с 7 лет), с последующей высылкой на пожизненное поселение.

В начале июня 1868 года, через семнадцать дней после гражданской казни, Потанина этапом доставили в крепость Свеаборг рядом с Гельсингфорсом. Тяжёлые дорожные кандалы, короткая цепь которых не позволяла сделать полный шаг, заменили на более легкие из проволоки и с длинной цепью, которую можно было подтянуть и подвесить на ременном поясе так, что она не стесняла при ходьбе. Выдали арестантскую одежду – серую куртку и серые панталоны; из нижнего белья дали только рубашку; холщевая подкладка панталон заменяла кальсоны; еще серую шапку и сапоги с короткими голенищами.

1871 год

В декабре Потанин освобожден по амнистии, и определен на поселение в город Никольск Архангельской губернии. До Петербурга, затем в Москву и дальше до Ярославля, Потанин ехал с этапом, под конвоем, в арестантских вагонах. От Ярославля на север железной дороги не было. Дальше от Ярославля до Никольска, куда его определили на поселение, шли пешим этапом, более шестисот верст. Непростое испытание, даже для закаленного Потанина.

В Никольске, уездном городке, с населением около полутора тысяч человек, указанием местного исправника (уездный полицейский начальник), Потанин поселился в доме местного городового.

1872 год

Чтобы заработать на жизнь, с подачи опять же никольского исправника, Потанин принялся писать прошения для неграмотных крестьян, по полтиннику за прошение (за которые окрестные крестьяне до Потанина платили до 8 рублей). По словам Потанина, «деревенские копейки позволили лучше питаться и купить бельё».

1873 год

Потанин сходится с новым поселенцем, Константином Викторовичем Лаврским, студентом казанского университета, как оказалось, ключом к судьбе Потанина. Летом к Лаврскому приезжают погостить из Нижнего Новгорода его мать и старшая сестра, тридцатилетняя сухощавая блондинка, учительница, с неправильными чертами лица и внимательным взглядом распахнутых серых глаз, Александра Викторовна Лаврская, в которой вдумчивая молчаливость сочеталась с острой наблюдательностью, остроумием, независимым, самостоятельным умом и практичностью. После отъезда между Потаниным и обладательницей искристых серых глаз, случится почтовый роман. После нескольких месяцев любовной переписки, Потанин сделал барышне предложение. Впоследствии он так объяснит поступок своей суженой: «Очевидно, в девице зародилось сильное сожаление к полному сил узнику, жаждущему света, и замурованному в уездном городишке…».

В конце декабря, сразу после рождества 1873 года, в небольшом каменном храме при городском кладбище Никольска состоялось венчание Григория Николаевича Потанина с Александрой Викторовной Лаврской. Невесте Александре был 31 год, жениху, Григорию – 39.

1874 год

В конце весны 1874 года Потанин амнистирован, освобожден от надзора, получил право выезда из места ссылки, с возможность поселиться всюду, кроме столицы. Тотчас Потанин вместе с супругой выезжают в Нижний Новгород.

Но полное прощение и снятие всех ограничений, с возможностью жить в столице, Потанин получил после соответствующей публикации в правительственной газете «Голос» от 17 августа, № 226, 1874 г., в которой говорилось, «Государь император по всеподданнейшему докладу генерал-адъютанта графа Шувалова «всемилостивейше соизволил на помилование отставного сотника сибирского казачьего войска Григория Потанина».

Доклад Шувалова был инициирован прошением Петра Петровича Семенова, тогда уже председателя ИРГО, о помиловании Потанина Григория Николаевича, «как честного и талантливого учёного». Потанин поражен тем, что Семенов не забыл его, не махнул на него рукой, продолжая верить в «сибирского Ломоносова», несмотря ни на что, ни на отчисление из университета, ни на осуждение и годы каторги и ссылки. Спустя восемнадцать лет Семенов так охарактеризует самый драматический период в жизни Потанина: «Не избалованный жизнью, Потанин, со свойственною ему выносливостью и кротостью, искупил увлечения своей молодости».

Потанины переезжают в Петербург, где поселяются на Васильевском острове. При встрече в Петербурге после почти десятилетней паузы Семенов скажет Потанину: «Первая же экспедиция в Центральную Азию за вами. Можете рассчитывать на нее».

Потанин начал деятельно готовиться к самостоятельным экспедициям, взялся за изучение практической ботаники и геологии. Желание прикоснуться к сердцу Азии превращалось в реальность. Своего давнего знакомого художника Шишкина Потанин просит: «Позаниматься с Александрой Викторовной на предмет зарисовок пейзажей и этнографических материалов».

Чтобы поправить материальное положение семьи, с подачи и по заказу Семенова, Потанин работает над дополнениями к русскому изданию фундаментального исследования, «Землеведение Азии», немецкого географа Карла Риттера (1779–1859), одного из основоположников современной географической науки.