Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

Ночь выдалась пасмурная, звезд не было видно. Около семи утра продолжили движение. Кроме черной равнины со всех сторон, и гор далеко впереди, ничего не было видно. Лошади, мучимые жаждой и голодом, еле передвигали ноги, были так голодны, что ели сухой помет, попадавшийся на дороге, четырех обессиливших, пришлось оставить. Наконец, показались холмики, на одном из которых стояла башня. Это была граница Гоби, здесь в небольшом оазисе, отряд отдыхал пять дней. Ошибки при подготовке к переходу через Гоби привели не только к драматическим потерям, но и крайнему физическому истощению оставшихся в живых лошадей.

Следующая большая остановка на маршруте в городе Баркуль (Ныне одноименный поселок, на северном склоне Тянь-Шаня, восточнее города Урумчи, Синьцзян-Уйгурский автономный район, КНР) у подножия Тянь-Шаня. В этом большом торговом городе с несколькими дянами (постоялыми дворами) и богато украшенными кумирнями, даже главная улица с непрерывной чередой лавок, была завалена мусором. В воздухе стоял густой смрад в дополнение к непролазной грязи на улицах. Поэтому, несмотря на предложение местного губернатора поселиться в доме (фанзе) рядом с его резиденцией, лагерь разбили на окраине города на берегу местной речушки. Здесь пополнили караван лошадьми, наняли проводника, запасались водой и припасами.

Сойдя с перевала и покинув предгорье, отряд шел без сна около полутора суток (вторую половину дня и всю ночь), коротко останавливаясь только на еду и отдых для лошадей. Однажды утром, преодолев около 40 верст, вышли к стенам города Хами (Ныне одноименный городской округ в Синцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР), КНР). Только спустя время Потанины осознают смертельную опасность, которой подвергался отряд. В районе еще не закончилась гражданская война. Через девять дней, отдохнув и собрав необходимые сведения о грузах и товарах, которые проходили через город, экспедиция вышла из Хами.

Несколько переходов шли по практическим лишенным растительности предгорьям Монгольского Алтая. Отряд сопровождал свист тарбаганов (сурков), обитавших во множестве в этих местах. Желтовато бурые зверьки вылезая из нор, садились на задние лапки, осматривались и, убедившись в отсутствии врагов, выбегали пастись, пересвистываясь, оставляя караульных, которые при малейшей тревоге собирали сородичей резким свистом.

Экспедиция завершилась 4 декабря 1877 года, но отпраздновали ее окончание в конце декабря уже в российском Бийске. Отряд прошел горы Монгольского Алтая, Гоби, восточную оконечность Тянь-Шаня и район озер северо-западной Монголии. Суммарно пройдено около 2500–2700 верст, собрано до 5000 экземпляров насекомых, около 200 геологических образцов и до 1000 видов растений, а еще около двухсот шкурок мелких млекопитающих и птиц.

1878 год

Потанин при деятельном участии Александры Викторовны, систематизирует и разбирает коллекции, гербарии, дневники, составляет отчет о первом монгольском путешествии (1876–1877).

По результатам экспедиции, на картах появились уточненные координаты главных вершин Алтая, открыты и описаны ряд неизвестных озер, обозначены тропы кочевников, места зимовок некоторых племен, водные источники, важные ориентиры на главных маршрутах. Собраны уникальные сведения о русско-китайской торговле в Кобдо, Уланкоме (Улангоме), Улясутае, Баркуле и Хами. Описаны тюркские и монгольские памятники древности, религиозные обряды, семейный уклад и общественные отношения, местные названия созвездий, животных и растений, записаны сказки и легенды, мифы. В границах исторической монгольской территории (Халха) описаны неизвестные прежде племена, отличающиеся от коренного населения по языку, обличию, вере и способам жизни. Собраны уникальные коллекции растений. Сделана топографическая съемка местности вдоль маршрута. Установлено, что Тян-Шань и Монгольский Алтай являются самостоятельными горными системами, отличаясь даже по геологическому строению.

Тогда, в XIX веке, на исходе эпохи великих географических открытий, географические экспедиции, подобной Потанинской, помимо решения научных задач, были единственной достоверной возможностью получить аутентичное представление о географических и физических особенностях территорий приграничных стран. ИРГО по запросам российского правительства выбирали новые пути и маршруты, неизведанные регионы. Уточненные географические данные, полученные на основании непосредственных изысканий на местности, были дополнительным фактором превосходства в вопросах торговли, дипломатии или войны, позволяя сохранять людей, грузы и армии, получать преимущества в развитии отношений. То есть географические экспедиции XIX века – это глаза и уши правительства в решении вопросов национальной безопасности, а не только наука.

1879 год

В апреле 1879 года из Бийска стартовала вторая монгольская экспедиция Потанина, вновь с подачи П.П. Семенова. В составе отряда из восьми человек, помимо Григория Николаевича и Александры Викторовны, два переводчика, топограф с двумя помощниками для картографической съемки и рабочий.

В конце мая отряд Потаниных выступил из знакомого по прежней экспедиции села Кош-Агач. Маршрут второго путешествия Потаниных пролегал в основном в западной части Монголии: Бийск – монастырь Улангом – Урянхайский край (ныне Тува или Республика Тыва, Россия) – монастырь Дархат – озеро Косогол – Иркутск.

На одном из перевалов Потанин описал впечатляющее «обо» из хвороста с установленными по сторонам света резными деревянными фигурами, льва, свиньи, быка, верблюда; и, как смысловой центр сакральной композиции, – мифическая птица Хангарид (Ныне герб монгольской столицы – Улан-Батор; монгольская интерпретация гаруды, мифического царя птиц, в индуистской и в буддийской традиции, получеловек-полуптица; на голове птицы – знак государства и знания, в правой руке ключ, как символ счастья, в левой лотос – символ мира).

В окрестностях монастыря обширные заросли чия (чий) или дэрису, с которым Потанин познакомился впервые в Тарбатагайской экспедиции Струве на озеро Зайсан-нор. Ночью и зимой заросли защищали людей и животных от степного ветра и снега. Из крепких, как проволока, стеблей дэрису и цветной шерсти монголы делали циновки, используемые для утепления юрт, защиты от ветра, на них сушили сыр, катали войлок. В приграничных русских деревнях и городах монгольские циновки использовались в качестве штор и занавесок. Китайцы использовали дэрису при изготовлении метел, ковшей и т. п., и для производства высококачественной бумаги.

Экспедиция последовательно исследовала монгольскую «котловину больших озер»: озера – Киргиз-нор (ныне озеро Хяргас-Нуур, Монголия), Айрик-нор (ныне Айраг-Нуур), Хара-нор (ныне Хар-Нуур), Дурга-нор (ныне Дурген-Нуур), наконец Хара-усу (ныне Хара-Ус-Нуур), недалеко от города Кобдо (НынеХовд).

Однажды ночью на стоянке путешественники услышали отдаленные звуки бубна. Оказалось, в этом месте живут издревле шаманы («кам»). Причем, женщин-шаманок («утагана») больше. Зачастую это занятие передается по наследству. Александра Викторовна договорилась о присутствии во время обряда камлания (от «кам») в исполнении утаганы, согласившейся исполнить камлание для путешественников.

Юрта утаганы стояла среди тополей и лиственниц. В просторной и чистой, богато украшенной, юрте, помимо утаганы, молодой и красивой девушки, в обряде принимали участие члены ее семьи – мать, брат, сестры. Шаманский наряд состоял из суконного