Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

Бонапарт приехал в Сан-Миниато с побережья, из Ливорно, куда французские войска вошли несколькими днями ранее под предлогом оскорбления там французского флага. Ливорно являлся главным портом Великого герцогства Тоскана, с которым Франция официально не вступала в войну. Но все знали, что этот нейтралитет нарушался, и тосканские войска были посланы на помощь австрийцам:

«27 июня французы вошли в [Ливорно], а за несколько часов до их прибытия все английские корабли у мола, числом двадцать три, отплыли на Корсику, перевозя значительное количество товаров, двести сорок волов и большую часть семей из английской фактории, поскольку наш министр во Флоренции, достопочтенный У.Ф. Уиндем, и наш консул в Ливорно [Джон Адни, эсквайр], – оба были неутомимы в получении хорошей разведывательной информации и знали о плане французов задолго до его осуществления».

Ливорно не переставал быть источником неприятностей.

1 июля генерал нанес визит великому герцогу Фердинандо III Тосканскому во дворце Питти во Флоренции. Резиденция великого герцога, одно из самых исторических зданий Флоренции, не испытывала недостатка ни в чем для таких важных случаев. Ее внешнее окружение, включая сады Боболи, было не менее великолепным, чем величественный интерьер:

«Палаццо Питти начали строить по проекту самого знаменитого архитектора XV века Филиппо ди Сер Брунеллеско, а закончил строительство Амманнати. Во дворе находится барельеф мула, который неустанно тянул повозки с материалами, использованными в строительстве. Над [ним] расположена статуя Геркулеса, а рядом с ней группа, похожая на ту, которая называется Аякс Теламонид, с изображением солдата, идущего хоронить своего мертвого товарища. Потолки этого дворца, расписанные темперой Пьетро де Кортона и его учениками, представляют патриотические свершения семьи Медичи, под эмблемой, взятой из языческой мифологии…

Королевские апартаменты великолепно украшены позолотой, прекрасными столами с флорентийской мозаикой, великолепными серебряными статуями и некоторыми из самых знаменитых в мире картин, а именно Сальватора Розы, Рубенса, Фра Бартоломео, Тициана, Карло Дольчи, Рафаэля!!! Андреа дель Сарто, Ван Дейка!!! Буонарроти!!! и Рембрандта!!!

Giardino di Boboli очень большой, в нем находится несколько скульптурных произведений, наиболее замечательными из которых являются фонтан большой аллеи, украшенный огромным Нептуном, стоящим в гранитном бассейне работы Джованни ди Болонья… [Он] открыт для публики».

Вскоре Питти предстояло увидеть много новых лиц, и многие из его художественных сокровищ исчезли в Париже.

Великий герцог был видным членом дома Габсбургов-Лотарингских, правящего дома Австрии, против которого боролся Бонапарт. Его покойный отец, император Священной Римской империи Леопольд II, являлся великим герцогом Тосканским до него, а нынешний император Франциск II был его старшим братом. Его бабушка, императрица Мария Терезия, была матриархом династии в течение сорока лет, и именно ее муж Франциск Лотарингский после смерти последнего из Медичи получил во владение Тоскану. В глазах молодого корсиканца эти люди были квинтэссенцией аристократии, международными паразитами того рода, которых Французская революция намеревалась изничтожить.

Великий герцог Фердинандо, очевидно, не мог отказаться от объявленного визита генерала и принял его вежливо. Однако встреча неизбежно получилась напряженной, поскольку великий герцог был племянником покойной французской королевы Марии-Антуанетты, чья голова скатилась из-под гильотины всего три года назад. Почти современный тому времени рассказ подтверждает наглое поведение гостя на обеде:

«Бонапарт… решил, что брат императора должен заплатить за свои предполагаемые нарушения. На данный момент Флорентийский музей и казна великого герцога остались нетронутыми, но [Ливорно], морской порт Тосканы и великий кормилец ее богатств, был захвачен без церемоний. Великий герцог, вместо того чтобы возмущаться этими оскорблениями, был вынужден принять Бонапарта со всей видимой сердечностью. Осквернитель отплатил ему за любезность, когда во время предоставленного ему герцогом угощения, потирая руки от радости, произнес: „Я только что получил письма из Милана, цитадель пала, у вашего брата больше нет ни фута земли в Ломбардии“. „Печально, – сказал сам Наполеон много позже, – когда карлик попадает в объятия гиганта. Похоже, он вот-вот задохнется, но гиганту свойственно сильно сжимать“».

По сути, выскочка-генерал предупреждал своего хозяина, что Флоренция может последовать за Миланом. Более того, проговаривать это не было нужды – голова Фердинандо может оказаться в той же кровавой корзине, что и голова его тети.

Другой рассказ об этом событии создает впечатление, что великий герцог сыграл свою роль очень искусно:

«Бонапарт прибыл во Флоренцию в сопровождении Бертье [начальника его штаба] и части его état-major, но без рядовых, за исключением тех, кто обычно сопровождал его особу, и они стояли на страже во дворце Питти, в то время как тосканские войска сопровождали французского генерала, приглашенного на обед с великим герцогом. Въезд французов был организованным, но… ни один тосканский подданный не приветствовал их словами „Viva la Repubblica!“

Великий герцог, однако, принял Бонапарта с любезностью, не окрашенной страхом, сделав ему великолепные подарки и оказав честь великолепного обеда с видимой легкостью и радостью. И хотя во время обеда прибыл французский курьер, чтобы сообщить, что миланская цитадель сдалась, великий герцог проявил такое самообладание, что не выказал никакого беспокойства. Он беседовал со своим гостем о семье Бонапартов, которая имеет тосканское происхождение, и по просьбе генерала пожаловал его дяде орден Святого Стефана.

Вечером герцог сопровождал Бонапарта в театр, где публика встретила своего принца необычайно бурными аплодисментами. „Похоже, Вы царите в сердцах своих подданных, сир, – сказал генерал, – но всегда ли у вас такие полные залы, как этот?“ – „Обычно гораздо полнее“, – ответил герцог».

Вскоре после отъезда из Флоренции Бонапарту сообщили, что британский Королевский флот захватил остров Эльбу. Операции на море были одним из того немногого, что могли предпринять британцы, чтобы помешать французскому продвижению. Эльба, хотя и управляемая из Неаполя как часть Stato dei Presidii, иначе называвшегося «тосканские порты», исторически относилась к Тоскане, и ее потеря побудила бы великого стратега задуматься о дальнейших завоеваниях как о средстве защиты своих хрупких достижений. Для британцев Тоскана не представляла большого стратегического интереса. Главное, чем она славилась в то время, была керамика в этрусском стиле, которая вошла в моду у богатых классов Британии. Джозайя Веджвуд, умерший годом ранее, назвал свою керамическую фабрику в стаффордширской Черной стране Этрурией.

Бонапарт уехал в Париж в ноябре, оставив в Италии французскую армию под командованием генерала Шарля Леклерка (1772–1802). Но вскоре он был вынужден вернуться и посвятить военной кампании в Италии второй год, прежде чем в октябре 1797-го в Кампо-Формио был подписан более прочный мир с Австрией. В ходе этого процесса французская армия вырвала Романью из Папской области, вошла в Тироль и отправила экспедицию, чтобы захватить