Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

грабить церкви и творить всяческие зверства. Кавалерист Мюрат, прозванный «первым всадником Европы», встал во главе временного правительства Тосканы. Его сопровождала 18-летняя жена, бывшая Каролина Буонапарте, младшая сестра первого консула. Она стала одной из трех сестер Буонапарте, которым суждено было оживить флорентийскую сцену.

Таково было положение дел, сохранявшееся, пока не было завершено дипломатическое урегулирование статуса Тосканы. Полные условия были раскрыты в окончательном франко-испанском договоре, подписанном 21 марта 1801 года в Аранхуэсе, и во франко-неаполитанском договоре, подписанном Мюратом 28 марта 1801 года во Флоренции. Тосканские владения великого герцога Фердинандо подлежали конфискации и передаче его соседям, пармским Бурбонам, которым предполагалось предоставить королевский статус и титул королей Этрурии. Фердинандо должен был получить компенсацию из земель, захваченных в результате секуляризации архиепископства Зальцбургского. Бурбоны Неаполя, которые правили Stato dei Presidii со времени подписания в 1713 году Утрехтского договора, должны были уступить свои владения и вывести свои гарнизоны. Затем Stato dei Presidii предполагалось объединить с территорией распущенного Великого герцогства Тосканского, чтобы создать королевство Этрурия, добавив, таким образом, к исторической Тоскане большую часть прилегающей береговой линии.

Несмотря на их возвышение до номинального королевского титула, Бурбоны Пармы не могли быть особенно рады такому повороту событий, поскольку их исконную землю в Парме предполагалось присоединить непосредственно к Франции как департамент Таро (на западе он граничил с Пьемонтом, который уже был туда включен). Более того, в Этрурии самого герцога Пармского предполагалось обойти в пользу его сына, Лодовико ди Бурбоне, также известного как Луи де Бурбон, который был женат на своей испанской кузине и, предположительно, считался более сговорчивым. Отец нового короля, который так дорого заплатил, чтобы умаслить французов, ослабел и вскоре умер, без сомнения пожалев о своих инвестициях.

Королевство Этрурия стало первым из монархических экспериментов Наполеона. Все более ранние государства, возникшие в результате Французской революции, от Батавии до Гельвеции, были республиками, смоделированными по образцу самой Французской Республики. Но к 1801 году, будучи первым пожизненным консулом, Наполеон мог свободно потакать собственным автократическим наклонностям. Его новое отношение было связано с растущей реакцией против республиканизма как во Франции, так и в Италии, что побудило его искать общие точки с умеренными (и особенно с зависимыми) монархистами. Он продолжал идти по этому пути, пока через четыре года не был коронован императором Франции, а через пять – королем Италии.

Публичное провозглашение Этрурии сделало ее суверенным королевством, и как таковое она могла принимать иностранных послов. В действительности это было государство-клиент, которое платило дань Франции, отчасти для содержания французского гарнизона, а отчасти для пополнения военной казны Наполеона в целом. Из-за связи с Бурбонами его иногда описывают как относящееся к испанским владениям, но это справедливо в лучшем случае лишь номинально. Королевство было обязано всем своим французским спонсорам. Оно было изобретено французами и могло быть демонтировано французами. Как только они посчитали бы его существование неудобным, оно было бы стерто с лица земли одним росчерком парижского пера.

Королю Этрурии Лодовико I (Людовику I д'Этрури, 1773–1803) едва исполнилось 28 лет, когда он получил свое королевство. По роялистским стандартам его родословная была безупречной. Семья его отца – Бурбоны Пармские являлись близкими родственниками правящего дома Испании, который называл его Эль Ниньо – Ребенок. Семья его матери, Габсбурги-Лотарингцы, связывала его как с Австрией, так и с предыдущими правителями Тосканы. Его 19-летняя жена Мария Луиза ди Бурбоне была испанской инфантой. Знаменитый групповой портрет «Семья Карла IV» написан Гойей в 1800–1801 годах. На нем изображены стоящие на почетном месте сразу за испанским монархом Лодовико и Мария Луиза, которые держат на руках своего маленького сына. Вопрос, сможет ли этот полуиспанец и подданный становящегося все более деспотичным французского диктатора получить контроль над его искусственно созданным итальянским королевством, оставался открытым.

Времени на коронацию не было. Узнав о своей удаче, король и королева в мае 1801 года поспешили из Испании в Париж, чтобы пройти гражданское вступление в должность и, безусловно, получить советы и инструкции. В их честь Наполеон организовал два военных парада перед Тюильри. Во время представления «Ифигении в Авлиде» Глюка в Опера королевская чета сидела в ложе Наполеона. Были отчеканены памятные медали и сочинены хвалебные стихи:

Тоскана в прежние времена дала нам Медичи, Сегодня во Флоренции будет править Добродетель.

Появление молодой четы Бурбон так скоро после окончания революционных войн не могло не заинтриговать парижан, не в последнюю очередь потому, что они были лишь слегка замаскированы под именами «графа и графини Ливорно». Они стали предметом разговоров в городе и сплетен в окружении первого консула, которое прекрасно знало, что это дон Людовик I Этрурский и Мария Луиза, инфанта Испании. Как вспоминал главный камердинер императора, они произвели неоднозначное впечатление:

«Король Этрурии не любил работать и… не нравился первому консулу, который не выносил праздность. Я слышал, как однажды он жестоко отчитал своего королевского протеже (в его отсутствие, конечно). „Вот принц, – сказал он, – который… проводит время, хихикая со старухами, которым… он шепотом жалуется на то, что обязан своим возвышением главе этой проклятой Французской республики…“ [Один из придворных Бонапарта] заметил, что, „показав им такой образец, вы хотели вызвать у французского народа отвращение к королям, подобно тому как спартанцы вызывали отвращение у своих детей к пьянству, показывая им пьяного раба“. – „Это не так, мой дорогой, – ответил первый консул, – у меня нет желания вызывать у них отвращение к королевской власти, но пребывание короля Этрурии раздражает некоторых добрых людей, которые неустанно работают над созданием благоприятных чувств к Бурбонам“».

Впрочем, Мария Луиза добилась определенного успеха в создании этих благоприятных чувств:

«Королева Этрурии, по мнению первого консула, была более проницательной и благоразумной, чем ее муж… [Она] одевалась утром на весь день в платье, шлейф которого подметал песок дорожки, и, украсив голову цветами или диадемой, гуляла по саду, часто неся на руках одного из своих детей… К ночи туалет ее величества был несколько расстроен. Она была далеко не хороша собой, и ее манеры не соответствовали ее рангу. Но что полностью искупало все это, так это ее добродушие и то, что она была очень любима теми, кто находился у нее на службе. Кроме того, она скрупулезно исполняла обязанности жены и матери. В результате первый консул, который придавал большое значение семейной добродетели, выражал ей высочайшее уважение».

В Шато де Нейи Талейран организовал для гостей концерт и роскошный прощальный вечер. Замок и парк были освещены цветными огнями, а один конец зала заполняла панель с изображением