Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

на деловое соглашение, – сказал он. – Единственный человек, который якобы что-то об этом знал, – он умер… единственный, кто мог бы сказать, что все это полная чушь”. Судья Ньюбергер заявил, что принимает все доводы истцов, “особо отметив аргументы мистера Джорджа Харрисона”.

Успех Beatles Anthology сместил фокус Джорджа, до сих пор поглощенного исключительно настоящим. Приближающееся начало нового тысячелетия означало, что исполняется тридцать лет его первому, триумфальному сольному альбому All Things Must Pass, и, хотя альбом все еще продавался огромными тиражами, Джордж начал планировать переработанную и заново сведенную версию.

Казалось, что проблемы со здоровьем и деньгами вроде бы улажены, и лишь одна тучка все еще омрачала его существование: оба убежища, найденные им в местах, каждое из которых казалось дальним краем света, больше не обеспечивали былого покоя и уединения.

На Мауи попытка перекрыть общественную тропинку, проходящую через его сад, безвозвратно испортила отношения с соседями – и неважно, сколько местных укулеле ручной работы он покупал. А во время одной из его долгих отлучек какая-то соседка забралась в его дом, вытащила из морозилки пиццу, приготовила и съела ее прямо на месте, а потом постирала свое белье в его стиральной машине.

Даже остров Гамильтон на краю австралийского Большого Барьерного рифа, почти безлюдный, когда он покупал там усадьбу, теперь привлекал все больше туристов, надеявшихся увидеть бывшего битла.

Даже священный Фрайар-Парк был осквернен, когда воры пробрались в его сад, похитили два бронзовых бюста монахов стоимостью 50 тысяч фунтов и скрылись без следа. Но впереди было нечто несравненно более страшное.

Ранним утром 30 декабря 1999 года незваный гость перелез через забор Фрайар-Парка в слепой для камер видеонаблюдения зоне и прокрался к дому, по дороге выломав из постамента небольшую каменную статую Святого Георгия с драконом.

Джордж и Оливия только что улеглись, и он уже заснул, когда она услышала звук бьющегося стекла и сначала решила, что это упала люстра. Поняв, что в доме кто-то посторонний, она разбудила Джорджа, который накинул куртку поверх пижамы, натянул сапоги и пошел выяснить, в чем дело, пока Оливия звонила в полицию.

Войдя на кухню, он учуял запах сигаретного дыма и увидел на полу обломок каменного крыла от статуи Святого Георгия, которую использовали, чтобы разбить стекло в одной из дверей в патио.

Он крикнул Оливии, чтобы предупредить ее, и пошел обратно по галерее к спальне, когда увидел внизу в большом холле человека, который держал в одной руке каменный меч от статуи, а в другой – кухонный нож.

“А ну иди сюда!” – заорал человек. Вспомнив, как предыдущий потенциальный вор сбежал, когда на него прикрикнула Патти, тогдашняя жена Джорджа, он заорал в ответ первое, что пришло в голову: “Харе Кришна!”

После этого мужчина бросился вверх по широкой лестнице на галерею с явным намерением убить его. Джордж, внезапно будто обратившись в Святого Георгия и думая только об Оливии и ее матери, которая гостила у них на Новый год, встретил этого непонятно откуда взявшегося дракона лицом к лицу и попытался выхватить у него нож.

После короткой схватки оба рухнули на кучу подушек для медитации, нападавший оказался сверху и стал раз за разом наносить Джорджу удары ножом в верхнюю часть туловища. Джордж запомнил, как он думал, – со странной отстраненностью, которая может возникать в моменты смертельной опасности, – “меня убивают в моем собственном доме”.

Когда появилась Оливия, могло показаться, что она вот-вот станет второй женой битла, у которой на глазах убили мужа. Как и Йоко после того, как в Джона всадили пять пуль, она отметила “ужасное выражение растерянности” на лице жертвы. “Он был очень бледен, – позже скажет она, – и смотрел на меня как-то очень странно”.

Решительная, как всегда, она подхватила ближайшее оружие, оказавшееся под рукой – кочергу с латунной ручкой – и набросилась с ней на человека, напавшего на Джорджа. Когда это не подействовало, она схватила торшер, перевернула его и стала дубасить злоумышленника тяжелым основанием.

Благодаря прямому проводу с полицейским участком Хенли, установленному после убийства Джона, констебли прибыли на место через двенадцать минут. Они опередили Дхани, которому в тот момент было двадцать два года, и он жил в собственных апартаментах в одном из отдаленных флигелей; его разбудила экономка Рейчел: “что-то” случилось в главном доме. “Я спросил ее: «Мои родители в порядке?» – вспоминал он. – Но она ничего не сказала”.

Добравшись до большого холла, он увидел, что на галерее полно полицейских в форме, а его мать лежит у подножия лестницы, а рядом с ней – кочерга, которой она пыталась защитить Джорджа. У Оливии тоже была серьезная рана на голове, но она почти нетерпеливо махнула Дхани рукой: “Папа наверху. Он тяжело ранен. Иди”.

На полу галереи ничком лежал незваный гость, над ним стояли двое офицеров. Он на долгое мгновение встретился взглядом с Дхани, но этим дело и кончилось.

Джордж лежал сразу за полуоткрытой дверью спальни, кровь обильно струилась из многочисленных ножевых ран, на порезах в груди пузырилась смесь крови и воздуха, даже губы и зубы были в крови. Кровь была на стенах и по всему полу, смешанная с алыми осколками основания торшера, которым Оливия пользовалась как дубинкой; это были осколки рубинов, которые привез ему из Индии его друг Шьямасундар Дас и которые он так любил раздавать в пабе Row Barge.

Скорая помощь еще не прибыла, и Дхани пытался остановить кровь с помощью бумажных салфеток и полотенец, но это казалось безнадежным делом. Более того, сам Джордж казался безнадежным. “Он уплывал куда-то, его лицо бледнело все больше. Он все бормотал: «Харе Кришна» и повторял: «Я отрубаюсь»”.

Дхани поддерживал его голову и держал его за руку, полицейский держал другую руку, и оба они пытались удержать его в этом мире. “Я все время щелкал пальцами и говорил: «Папа, останься со мной», – вспоминал Дхани. – «Самое худшее уже случилось. Дальше будет только лучше»”.

В эти минуты, пока не прибыла бригада “скорой помощи” и не взяла дело в свои руки, Джордж четырежды был на грани смерти, но каждый раз его возвращал из-за этой грани голос сына.

Человеком, напавшим на Джорджа, оказался 34-летний Майкл Абрам; он был родом из Ливерпуля, страдал параноидной шизофренией, и за шесть недель до нападения ему отказали в лечении в психиатрическом отделении больницы Уистон – тамошние врачи заключили, что у него нет никакого психического заболевания. Как и убийца Джона, Абрам был одержимым фанатом Beatles, у которого обожание выродилось в ненависть и зависть и который верил, что его смертоносная миссия есть “исполнение воли Божьей”.

Джордж получил сорок колотых