Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

В его случае фракционированная стереотаксическая радиохирургия оказалась неэффективной, и у всего этого процесса было неприятное продолжение, когда Джорджа уже не было в живых.

В 2004 году от его имени был подан иск на 10 миллионов долларов к больнице и главному врачу отделения радиационной онкологии, доктору Гилберту Ледерману, в котором утверждалось, что всего за две недели до смерти Джорджа доктор воспользовался ослабленным состоянием пациента, чтобы заставить его слушать, как сын Ледермана, Ариэль, играет на гитаре, а затем попросил его оставить автограф на гитаре и дать автографы двум дочерям доктора, а также сфотографироваться с ними.

Согласно исковому заявлению, “слабый и изнуренный” Джордж протестовал: “Я даже не знаю, помню ли еще, как подписываться”, но доктор водил ручкой в его руке, подбадривая: “Давай, ты справишься”. Его фотография с Ариэлем и гитарой впоследствии появилась в National Enquirer в расчете на увеличение ее ценности.

Ледерман отрицал эксплуатацию пациента, утверждая, что у них с Джорджем были “близкие личные отношения”, и дело было урегулировано таким образом, что Ариэль отдал гитару с автографом и получил взамен новую.

Последняя проблема Джорджа, говоря без обиняков, заключалась в том, где умереть. Конечно, это должно было случиться во Фрайар-Парке, где бродила тень сэра Фрэнка Криспа, с бескрайним садом за окном, но он не мог вынести мысли о репортерах, которые, словно стервятники, поджидают новость у главных ворот.

То же самое касалось домов в Швейцарии, на Мауи и острове Гамильтон, о существовании которых тоже было хорошо известно. В последние дни своей жизни он все еще искал абсолютную приватность, которую так редко мог испытать на ее протяжении.

Решение предложил товарищ-битл, который сам никогда не испытывал подобной одержимости уединением. Пол недавно купил дом в Беверли-Хиллз в Лос-Анджелесе, о котором медиа еще не прознали, и предложил его в распоряжение Джорджа – в знак их возобновленной дружбы.

Там он и провел свои последние дни под паллиативной опекой, которую обеспечил Медицинский центр Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и под охраной консультанта по безопасности Гэвина де Беккера, среди знаменитых клиентов которого числились также Долли Партон, Джейн Фонда, Тина Тернер и Джон Траволта.

Одним из его последних посетителей был Эрик Айдл. “Даже его смерть была освещена улыбкой, – напишет позже Айдл. – В больнице он попросил медсестер положить фиш-энд-чипс в его внутривенную капельницу. Доктор, думая, что пациент бредит, сказал Дхани: «Не волнуйтесь, у нас есть медицинский термин для такого состояния».

«Да, – ответил Дхани. – Чувство юмора»”.

Джордж умер 29 ноября 2001 года, чуть позже 13:30 по тихоокеанскому времени; Оливия и Дхани сидели у его постели, его любимые кришнаиты Шьямасундар и Мукунда тихо пели мантры, на стенах висели изображения Кришны и Рамы, сладко тлели благовония – так замкнулся круг, начатый одной военной ливерпульской ночью, когда он родился в той же постели, что и двое его старших братьев и сестра, и его мать Луиза предсказала, что этот будет “особенным”.

Оливия будет вспоминать его уход как момент “глубокой красоты”, когда комната на мгновение словно озарилась светом, когда душа покинула тело.

Он просил кремировать его по индуистскому обычаю, то есть немедленно после смерти. В течение двадцати минут бригада из похоронного бюро Hollywood Forever забрала тело, поместила в картонный гроб, перевезла в неприметном фургоне в Медицинский центр Калифорнийского университета для оформления официальных бумаг, а затем в ближайший индуистский храм, где состоялась самая простая церемония, стоившая 350 фунтов в долларовом эквиваленте. Затем пепел передали Оливии, чтобы она отвезла его в Индию и развеяла над рекой Ганг.

Чтобы не раскрывать секрет дома Пола, прессе первоначально сообщили, что Джордж скончался в доме своего консультанта по безопасности Гэвина де Беккера; потом Оливия записала в его свидетельстве о смерти, что он умер в доме по адресу 1971, Колдуотер-Каньон – фиктивный адрес, использующий год концертов для Бангладеш.

Традиция индуизма допускает максимум тринадцать дней между смертью и развеиванием праха над Гангом. Соответственно, к этому времени в традиционном месте этой церемонии в Варанаси собралась большая толпа, желающая увидеть, как развеют прах Джорджа, но, когда тринадцатый день истек и ничего не произошло, полиция приказала всем разойтись.

На самом деле к тому времени церемония уже была проведена, причем в двух разных местах: во Вриндаване, где якобы провел детство Кришна, и в Аллахабаде, при слиянии Ганга с двумя другими священными реками – Ямуной и Сарасвати.

Как это похоже на него: остаться неуловимым до самого конца – и дальше.

Эпилог

Признание от Принца

В2004 году, через десять лет после Джона и спустя пять после Пола – в порядке их вечной неофициальной иерархии, – Джорджа принимают в Зал славы рок-н-ролла как сольного исполнителя. В качестве музыкального приношения в ходе церемонии его коллеги по Wilburys Том Петти и Джефф Линн (все в той же раздражающей шляпе), а также целая сцена музыкантов, в том числе Дхани и Стиви Уинвуд, максимально близко к оригиналу исполняют “While My Guitar Gently Weeps”.

Однако оригинал оказывается полностью переписан, когда на сцене без всякого объявления появляется хрупкая фигура в розовой шляпе-трилби, в розовой рубашке-фейерверке и в угольно-сером сюртуке – с одной стороны до бедра, с другой до колена. Это артист, который, несмотря на то что сменил имя на непроизносимый иероглиф, навсегда останется известным как Принс.

На карамельного цвета гитаре, которая кажется слишком большой для него, он обрушивается в соло, которое моментально затмевает всех легендарных гитаристов всех времен – Скотти Мура, Кита Ричардса, Джеймса Бёртона, даже Эрика Клэптона, даже Джими Хендрикса, – причем бóльшая часть звуков, похоже, извлекается одним-единственным пальцем, вибрирующим у самого края грифа. Это соло способно убедить самого закоренелого скептика, что рок может быть высоким искусством. Оно длится и длится, превосходя самое себя, заставляя даже автора этой книги забыть о передаче музыки словами и просто смотреть, восхищаться и желать, чтобы это не кончалось никогда.

Когда соло наконец заканчивается, он опускается на колени перед Дхани, чей изумленно-восторженный взгляд позволяет предположить, что ничто из этого не было отрепетировано заранее. Он снимает гитару, швыряет ее наземь и лишь таинственная улыбка служит его ответом на неистовые овации за спиной.

Вот он – последний и самый значимый реквием Джорджу: когда тебе отдает дань признания гений.

Благодарности

Прежде всего должен признаться в серьезной ошибке. Когда Джордж умер, лондонская Sunday Times попросила меня написать некролог для первой полосы их раздела “Обозрение”. На тот момент почти все, что я знал о нем, уже вошло в мою биографию The Beatles – книгу Shout!, которая была впервые опубликована за двадцать лет до