Антон Чехов - Полина Ребенина

за границей) Чехов безотлучно жил в Крыму. Выше мы приводили предположение Альтшуллера, что ухудшение здоровья писателя в Ялте связано с его частыми выездами в Москву. Перемены климата, возможно, и могли отразиться на его состоянии, но если проследить жизнь Чехова на протяжении ялтинского периода, то окажется, что выезжал из Крыма он не чаще двух раз в год, причем, как правило, не в зимние месяцы.

И уважаемый врач и «чехист» проходит к выводу, что основная причина ухудшения здоровья Чехова в последние годы заключалась не столько в выездах в Москву, сколько в отрыве от Москвы. Нельзя игнорировать также и тот факт, что зимние месяцы, в которые Чехова заставляли жить в Крыму, являются самыми неблагоприятными в климатическом отношении. Вся трагедия последних лет жизни писателя заключается в том, что вынужденный выезд из Подмосковья и разлука с женой, принесшие писателю так много душевного страдания, были не нужны.

* * *

И еще одно очень интересное наблюдение сделал Е. Б. Меве, исходя из истории болезни Чехова:

«По заключению А. А. Остроумова, у Чехова была выраженная эмфизема, а следовательно, и выраженные рубцовые изменения. После многочисленных кровохарканий у Чехова, по всем данным, ни разу не было туберкулезного воспаления легких. Его частые плевриты достаточно быстро рассасывались. Все это говорит о большой сопротивляемости его организма. Однако сердечная мышца, столь переутомленная и столь долго отравлявшаяся туберкулезным ядом, была поражена и нуждалась не только в покое, но и в лекарственной поддержке. К сожалению, на сердце писателя было обращено внимание только в самый последний период его жизни».

В одном из своих писем, относящихся к 1888 году, Чехов рассуждал так: «Если бы то кровотеченье, какое у меня случилось в окружном суде, было симптомом начинающейся чахотки, то я давно уже был бы на том свете, – вот моя логика…»

И это было несомненно правдой, так как, согласно наблюдениям фтизиатров, средний срок жизни больного с легочной каверной – три года. Столько же прожил с момента заболевания брат писателя – Николай. Чехов же после первого легочного кровотечения, которое, очевидно, было симптомом образовавшейся каверны, прожил около 20 лет. Все эти годы жизнь писателя была заполнена непрерывным и тяжелым трудом. Современники не помогали Чехову в его трудах – ни на Сахалине, ни во время борьбы с голодом, ни в период борьбы с холерой. К больным в Мелиховском врачебном участке он выезжал и в осеннюю распутицу, и в зимнюю метель. Во время переписи населения земский начальник сказался больным, а писатель, измученный вспышкой туберкулезного процесса и работой, ходил из избы в избу как рядовой переписчик…

Чехов совершенно себя не щадил. И только огромная воля писателя поддерживала его физические силы. Без этой воли человек, болеющий распространенной легочной чахоткой, не лечившийся, не знавший покоя, не мог бы столько прожить!

72. «Вишневый сад»

Последним произведением Чехова стала пьеса «Вишневый сад». Литературный замысел ее возник в 1901 году, но А. П. Чехов долго не решался приступить к работе, одолеваемый не только муками творчества, но, главное, плохим самочувствием. 1 марта 1903 года Чехов сообщил жене: «Для пьесы уже разложил бумагу на столе и написал заглавие».

К. С. Станиславский, «томившийся» по чеховской пьесе, сообщает Чехову о потере всякого вкуса к другим пьесам и о начатой им «исподволь» режиссерской подготовке к будущей пьесе. О. Л. Книппер, как и все остальные артисты труппы, «с адским нетерпением» ждавшая пьесу, также в своих письмах к Чехову рассеивает его сомнения и опасения: «Ты как литератор нужен, страшно нужен… Каждая твоя фраза нужна, и впереди ты еще больше нужен… Выгони из себя ненужные мысли… Пиши и люби каждое слово, каждую мысль, каждую душу, которую вынянчишь, и знай, что все это необходимо для людей. Такого писателя, как ты, нет и нет… Пьесы твоей ждут, как манны небесной» (Книппер – Чехову, 24 сентября 1903 г.).

Чехов работал медленно, с трудом. Он пишет друзьям: «Пишу по четыре строчки в день, и те с нестерпимыми мучениями». Сюжетом пьесы стала продажа старинного помещичьего имения за долги. Ситуация продажи дома была близка и знакома Чехову, и после продажи отчего дома в Таганроге он был заинтересован и взволнован трагизмом подобных случаев. Таким образом, основой пьесы стали и его собственные тягостные впечатления, и история его знакомого А. С. Киселева, имение которого так же ушло с аукциона, а он стал одним из директоров банка. Именно с него во многом был списан образ Гаева.

В процессе создания пьесы Чехов делился с деятелями Художественного театра своими сомнениями, трудностями, но и дальнейшими планами, изменениями и удачами. Они узнают от него, что ему с трудом удается «одно главное действующее лицо», оно еще «недостаточно продумано и мешает», что он сокращает количество действующих лиц («этак интимней»), что роль Станиславского – Лопахина – «вышла ничего себе», роль Качалова – Трофимова – «хороша», конец роли Книппер – Раневской – «не дурен», а Лилина своей ролью Вари «останется довольна», что IV акт «скудный, но эффектный по содержанию, пишется легко, как будто бы складно», а во всей пьесе, «как она ни скучна, есть что-то новое», и, наконец, что жанровые ее качества и своеобразны и вполне определились: «Вся пьеса веселая, легкомысленная».

В конце сентября 1903 года Чехов начерно закончил пьесу и принялся за ее переписку. Отношение его к «Вишневому саду» в это время колеблется: то он доволен, персонажи кажутся ему «живыми людьми», то он сообщает, что потерял к пьесе всякий аппетит, роли, кроме гувернантки, «не нравятся». Переписывание пьесы шло медленно, Чехову приходилось переделывать, передумывать, писать заново некоторые особенно не удовлетворявшие его места.

14 октября пьеса была отослана в театр. После первой эмоциональной реакции на пьесу (волнений, «трепета и восторгов») в театре началась напряженная творческая работа: «примерка» ролей, выбор лучших исполнителей, поиски общего тона, раздумье над художественным оформлением спектакля.

А жизни у Чехова остается мало, и главное в ней – это любовь и литературе и театру. Любовь странно для него теперь сложилась. В сущности, он почти разлучен с женой. В Ялте подолгу живет один, тоскует, болеет, молчит. По-детски подчинен Ольге Леонардовне в мелком обиходе жизни, все устраивает по ее распоряжениям из Москвы. Но самое для него важное – когда можно к ней, в эту Москву. Хотя сил уже нет. И он же жену утешает: «Ты, родная, пишешь, что совесть тебя мучит, что ты живешь не со мной в Ялте, а в Москве. Ну как же быть, голубчик? Ты рассуди, как следует: если бы ты жила со