Софокл и его трагедийное творчество. Научно-популярные статьи - Фаддей Францевич Зелинский

Гилл охотно отправляется; Деянира опять одна. Тем временем солнце окончательно взошло; к тоскующей приходят ее новые по други, трахинские девушки, составляющие хор. Особой мотивировки их прихода нет, как нет ее и в «Электре»; зрители не были особенно требовательны относительно этой необходимой условности греческой трагедии. Они приветствуют взошедшее солнце, они хотят утешить Деяниру. Конечно, как девушки неопытные и счастливые, они не в состоянии вдуматься в настроение своей искушенной жизнью подруги. Такие мысли, как чередование радости с горем, воля Зевса и т. п., Деяниру утешить не могут; от всей песни девушек у нее остается лишь одно – уверенность, что они принимают близко к сердцу ее горе. Это их теплое участие достойно доверия с ее стороны; она решает ответить на него откровенностью.

В ее рассказе нас особенно интересует одно: тот додонский оракул, на который она намекнула еще в разговоре с Гиллом, что в тот день, который исполняется ныне, сужден конец Геракловым страданиям. Как понимать слово «конец»? Этот оракул придает особое значение тому завещанию Геракла, в котором завещатель определил тот же день как срок вступления в силу его воли. Видно, что-то недоброе ей предстоит…

Но нет: к беседующим подходит вестник с зеленым венком на голове. Его слово – слово радости:

          Муж твой

Жив, победил и дань победы славной

Несет родным Трахина божествам.

Что же случилось? Посмотрим.

* * *

Из тех пятнадцати месяцев, которые прошли со времени его ухода, Геракл двенадцать провел в рабской службе у лидийской царицы Омфалы, искупая убийство Ифита. Но затем он набрал вольницу – в числе прочих глашатая Лихаса – и двинулся против Еврита. После кратковременной осады Эхалия пала, мужское население было перебито, Иола в числе других пленниц досталась в руки победителю. Сам он остается пока на Евбее, чтобы в благодарность за победу посвятить «Кенейскому» Зевсу часть завоеванной земли и принести торжественную жертву; Лихаса с Иолой, пленницами и прочей добычей он посылает вперед, в Трахин.

Какие были его намерения относительно его пленницы? Поэт нам это ясно нигде не сказал – и не мог сказать. До сих пор муж Деяниры своей супружеской верности никогда не нарушал; это ясно видно из позднейших слов прозревшей Деяниры:

          Вот какой гостинец

Геракл, мой верный, любящий супруг,

Привозит мне – за то, что я так долго,

Так честно дом скитальца берегла!

Не нарушил бы и теперь, если бы не необходимость. Какая? Деянира всё приписывает чарам Иолы; и возможно, что мы в этом имеем пережиток основного мифа. Но в нашей трагедии ничто этого предположения не подтверждает. Напротив, когда мы читаем отзыв Лихаса:

Ведь он – во всем непобедимый витязь

И лишь пред ней оружие сложил, —

мы убеждаемся, что здесь действовала внутренняя необходимость, непреоборимо влекущая мужчину к той женщине, которая намечена непреложной, таинственной волей, чтобы родить ему дитя его надежды. Другими словами – Афродита.

В таком положении не рассуждают. Иола ему нужна, как орлица орлу – ради орленка. Он ее требует в числе прочих женихов у Еврита, исполняя ради этого условия состязания; когда же Деметра устами Еврита отказывает женатому жениху в незаконной второй жене, он добывает ее силой. Кто ему так велел – это прекрасно сознает хор:

О грозный рок Эхалии венчанной!

О ты, копье, что пламенем зловещим

          Перед дружиною неслось!

     Не ты ль привело тогда

     Невесту с чужой страны

     На брак торопливый к нам?

Но всё вершила, властвуя безмолвно,

          Афродита!

Что случилось? То, что должно было случиться. Но что будет дальше? То, что должно быть. Но как оно сбудется? Заглядывать праздно; с горы виднее будет. Пока что Геракл посылает Лихаса с Иолой и прочими в Трахин. Почему именно в Трахин? Потому что и он вскоре там будет. А почему он должен быть там? Потому что там – Деянира.

Но там, где не рассуждает господин, вдвойне охотно рассуждает слу га. Лихас ведет пленниц в Трахин, к Деянире. Ее самой он не знает, знает только, что она – законная жена его боготворимого повелителя, вероятно, старая и, уже конечно, злая. Он не торопится: к чему? Награды ему от законной жены все равно ждать нечего. На выгон у ворот Трахина к нему сходятся местные пастухи. Он с ними поболтать не прочь: о войне, об осаде, о взятии города, о добыче, об Иоле. Кто она? Догадаться нетрудно: новая жена повелителя. А прежняя? Той, значит, пора в отставку… И вот пока в Трахине кроткая, прекрасная Деянира, горюя об отсутствующем муже, с любовью ткет плащ для него – у ворот города ее имя и ее любовь делаются мишенью грубых солдатских шуток посланца ее мужа.

Лихас, впрочем, сам по себе не груб; напротив, у него мягкое, благородное сердце – мы в этом еще убедимся. Но он не знает Деяниры – и подавно не знает Афродиты. Зато его слушатели знают, по крайней мере, первую. И вот один из них, простой трахинский старик, пускается бежать к ней. Не для того чтобы предупредить ее – к чему? Беде все равно не поможешь. Нет: для того, чтобы сообщить ей только весть о благополучном возвращении Геракла и получить положенную счастливым вестникам награду. А про Иолу пусть сообщит сам Лихас.

* * *

Итак, приходит вестник со словами радости. Деянира не сразу верит: долгий жизненный опыт научил ее осторожности. Да и сам вестник не без заминки ответил на ее естественный вопрос, почему посланец ее мужа сам не принес ей известие первым, но ему удается успокоить ее; она уходит в дом; туда кормилица-ключница уводит и вестника для угощения и награды; на опустевшей сцене девушки исполняют песни богам радости: Аполлону – пеан, Дионису – дифирамб.

Вернувшись на сцену, Деянира застает ее полной праздничного движения: перед ней проходит триумфальное шествие победителя Эхалии. Последним является Лихас, с ним Иола и прочие пленницы. Радостная, благодарная, идет она ему навстречу:

Тебе, глашатай, первый мой привет!

Давно желанный.

Тут самообладание оставляет Лихаса. Та ли это «законная жена» его повелителя, какою он себе ее рисовал в своем воображении, когда