Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

Уверены?

– Да.

Теперь абсолютно.

Он улыбнулся.

Дальше не нужны были правильные слова.

Только внимание.

Тепло его рук.

Мой собственный выбор двигаться навстречу.

Возможность остановиться, которой я не воспользовалась.

Никакой магии, заставляющей желать.

Никакого долга за спасение.

Никакого страха остаться одной.

Я уже была одна.

Справилась.

И поэтому сейчас могла позволить себе не быть.

Позже лежала рядом, положив голову Каэру на плечо.

За окном шумела река.

Он лениво перебирал пальцами мои волосы.

Я сказала:

– Только не воображайте, что теперь переезжаете сюда.

Рука остановилась.

– Даже не думал.

– Врёте.

– Немного.

Я приподнялась.

– Каэр.

– Что?

– У меня работа здесь.

– Знаю.

– У вас Вейрхольм.

– Знаю.

– Я не стану хозяйкой крепости, которая иногда вспоминает, что у неё есть собственный двор.

– Я этого не хочу.

Ответ был спокойным.

Я посмотрела внимательнее.

– Правда?

– Вера, если я хотел женщину, которая растворится в доме Вейран, у меня были значительно более простые варианты.

Я фыркнула.

– Очень романтично.

– Вы начали разговор о недвижимости после близости.

– У меня профессиональное заболевание.

– Я заметил ещё на третьей неделе.

Я ткнула его пальцем в плечо.

Он поймал руку.

Поцеловал ладонь.

Не собственнически.

Просто нежно.

– Речной двор останется вашим, – сказал Каэр.

– Он и так мой.

– Именно.

Я замолчала.

Внутри стало спокойно.

Не потому, что он дал разрешение.

Потому что больше не формулировал это как своё право дать.

– Хорошо, – сказала я.

– Хорошо.

Через минуту добавила:

– И новый стол я всё-таки куплю.

Каэр рассмеялся.

Он уехал через два дня.

На этот раз я поцеловала его во дворе при Норе, Бране, Санне и половине работников, которые совершенно случайно оказались рядом.

Общество пережило.

Нора спросила:

– Договор пришлёт?

Я закрыла лицо ладонью.

– Вы невозможны.

– Значит, нет?

– Пришлёт.

Пришёл.

Через три недели.

Официальный запрос от Вейрхольма на участие Речного двора в поставках части обычных хозяйственных грузов.

С проверкой.

С условиями.

С ценой, которую я сочла недостаточной.

Ответила отказом.

Каэр прислал второе предложение.

Я торговалась.

Он тоже.

Нора впервые за всё наше знакомство сказала:

– Неплохо.

Я чуть не приказала выгравировать дату на стене.

Договор мы подписали только через месяц.

Не потому, что я собиралась замуж за Каэра.

Потому что Речной двор действительно мог выполнить условия.

Это было важно.

А потом Каэр приехал снова.

И ещё.

Иногда я ездила в Вейрхольм сама.

Не как бывшая обвиняемая.

Не под гарантией.

Как хозяйка Речного двора.

И как женщина, которую Каэр встречал у ворот не потому, что обязан был контролировать её прибытие.

Лоран по-прежнему заставлял нас есть вовремя.

Иара однажды сказала:

– Вы оба стали терпимее.

Я обрадовалась.

Она добавила:

– Чуть-чуть.

Рано.

Каэр предложил брак через несколько месяцев.

Не в спальне.

Не после опасности.

Не на торжестве.

В конторе Речного двора.

Наверное, судьба окончательно поняла, с кем имеет дело.

Я проверяла расчёт по весеннему ремонту причала.

Каэр сидел напротив и читал какой-то северный отчёт.

Мы уже научились работать молча в одной комнате.

Это оказалось неожиданно интимно.

Потом он закрыл папку.

– Вера.

– М-м?

– Я хочу жениться на вас.

Перо остановилось.

Я подняла голову.

– Сейчас?

– Нет.

– Хорошо. Потому что у меня через полчаса Бран.

Каэр посмотрел так, что я не выдержала и рассмеялась.

– Простите.

– Я старался.

– Вижу.

Отложила перо.

– Давайте ещё раз.

Он встал.

Обошёл стол.

Не опустился на колено.

Спасибо.

Я бы не знала, куда деваться.

Просто остановился рядом.

– Я люблю вас.

Смешно.

Мы оба давно знали.

Но вслух он сказал впервые так просто.

Без кризиса.

Без страха потерять.

– Я хочу жить с вами настолько, насколько две наши работы вообще позволяют жить вместе. Хочу, чтобы у меня был ваш дом, в который я вхожу по приглашению. И чтобы у вас был мой, из которого вы можете уйти, когда захотите.

У меня сжалось горло.

– Очень странное предложение брака.

– Подозревал.

– Продолжайте.

– Речной двор остаётся вашей отдельной собственностью. Ваш доход тоже, кроме тех обязательств, которые мы добровольно внесём в брачный договор. Дом Вейран не получает права распоряжаться имуществом Астенов.

Я моргнула.

– Вы правда делаете мне предложение с имущественными условиями?

– Я знаю женщину, которой предлагаю.

Аргумент.

– Хорошо.

Каэр вдохнул.

– Я не прошу отвечать сейчас.

Вот тут я нахмурилась.

– Почему?

– Потому что это решение на жизнь.

– Не обязательно. Развод существует.

Он посмотрел.

– Вы способны испортить любую красивую фразу.

– Зато честно.

– Тогда скажу иначе. Я хочу, чтобы вы согласились только потому, что хотите. Не потому, что уже слишком многое между нами произошло.

В конторе было тихо.

Снаружи кто-то ругался из-за телеги.

Река стучала о причал.

Моя жизнь.

Работа.

Дом.

Всё осталось на месте.

Каэр не предлагал забрать меня отсюда.

Предлагал добавить себя.

Вот разница, к которой мы шли весь роман.

Я посмотрела ему в глаза.

– У меня есть условия.

– Конечно.

– Иногда вы будете жить здесь.

– Да.

– Не «заезжать по пути».

– Да.

– Если у нас появятся дети, мы не будем автоматически считать, что они принадлежат Вейрхольму больше, чем моей семье.

– Согласен.

– Речной двор остаётся моим независимо от брака.

– Уже сказал.

– Я хочу услышать ещё раз.

– Остаётся вашим.

– Если вы опять решите, что страх позволяет вам принимать решение за меня…

Каэр стал серьёзным.

– Вы скажете.

– Сначала скажу.

– А потом?

– Посмотрю, насколько быстро вы исправитесь.

Он кивнул.

Не обещал никогда больше не ошибиться.

Я не требовала невозможного.

– И последнее, – сказала я.

– Да?

– Я не хочу быть «принятой» в дом Вейран так, будто до этого была ничем.

Каэр понял сразу.

– Тогда церемонию изменим.

– Можно?

– Традиции существуют для дома. Не дом для традиций.

Очень опасная фраза для главы древнего рода.

Мне понравилась.

– Тогда да.

Он замер.

– Что?

– Я согласна выйти за вас замуж.

Несколько секунд Каэр просто смотрел.

Вот теперь я увидела его абсолютно неподготовленным.

Приятно.

– Вы же сказали, что у меня есть время.

– Я его использовала.

– Четыре минуты.

– У меня хорошие показатели принятия решений.

Он наконец улыбнулся.

Так, что