Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

class="p1">– Жалеете, что сказали всё?

– Нет.

– Даже про меня?

– Особенно про вас.

Я подняла бровь.

– Звучит опасно.

– Я имел в виду приказ.

– Знаю.

Пауза.

Он чуть улыбнулся.

Потом снова стал серьёзным.

– Вера.

– Да?

– Какое бы решение они ни приняли, гарантия заканчивается сегодня.

Вот.

Я почувствовала, как что-то внутри меня остановилось.

Не ожидала услышать именно сейчас.

Хотя знала.

Суд по Лиоре закончился.

Главное обвинение снято.

Официальное расследование в отношении меня прекращалось.

– Знаю.

– Нет.

Он покачал головой.

– Думаю, пока нет.

Я смотрела.

– Что именно?

– После сегодняшней регистрации у меня больше не будет ни одного права получать информацию о ваших передвижениях, требовать сопровождения, согласовывать поездки или определять условия проживания.

Слова ложились одно за другим.

Очень простые.

И огромные.

– Если вы завтра решите уехать из Тейрана, мне не обязаны сообщать.

Я молчала.

– Если решите вернуться в Речной двор, не обязаны спрашивать.

– Никогда и не собиралась.

– Знаю.

– Если решу вообще не возвращаться на Север?

На секунду в его лице появилась боль.

Не контроль.

Не раздражение.

Просто боль.

– Тогда это будет ваше решение.

Вот.

Я могла уйти.

Не теоретически.

Не после разрешения.

Не когда опасность закончится достаточно, по мнению Каэра.

Просто уйти.

– И вы меня не остановите.

– Нет.

– Даже если сочтёте решение неправильным.

Каэр помолчал.

– Могу сказать, что считаю неправильным.

Я почти засмеялась.

– Конечно.

– Но не остановлю.

– Даже если будете бояться.

Он смотрел прямо.

– Особенно если буду бояться.

Я отвернулась к окну.

Потому что вот теперь глаза всё-таки защипало.

Не от романтики.

От свободы.

Она оказалась не лёгкой.

Не радостной.

Не похожей на распахнувшуюся дверь с солнцем за порогом.

Скорее на момент, когда вдруг исчезает стена, к которой ты слишком долго привыкла прислоняться.

Стоять нужно самой.

Каэр не подошёл.

Спасибо.

Решение Совета огласили после полудня.

Каэр Вейран сохранял должность маршала Северного рубежа.

Я увидела, как он выдохнул.

Почти незаметно.

Но увидела.

Совет признал:

при первой диверсии Каэр действовал в условиях профессионально сфальсифицированной доказательной картины;

не участвовал в сокрытии преступления;

после появления новых данных сам предоставил внутренние документы;

не препятствовал повторному расследованию;

участвовал в предотвращении основной атаки;

публично признал собственную ошибочную интерпретацию и не пытался скрыть её ради сохранения должности.

Но на этом хорошие новости закончились.

В систему северных закупок вводился независимый королевский контроль.

Не управление из Тейрана каждой телегой.

Не передача запасов центральному ведомству.

Отдельная проверка крупных военных контрактов.

Дублирование ключевых реестров.

Независимые ревизии стратегических складов.

Разделение части полномочий, которыми раньше одна структура могла пользоваться слишком долго без внешней проверки.

Терен слушал особенно внимательно.

Когда решение закончилось, он сказал Каэру:

– Я всё равно буду добиваться реформы.

Каэр ответил:

– А я всё равно буду спорить с плохой.

Терен впервые за всё время улыбнулся.

– Хорошо.

Вот такой политический финал мне нравился больше.

Никто не оказался абсолютно прав.

Кроме Морвея в тюрьме.

Там всё было значительно проще.

Его официальное обвинение по основной совокупности преступлений уже приняли к производству отдельным решением высшего суда.

Саботаж.

Коррупционная сеть.

Злоупотребление государственными полномочиями.

Организация устранения Лиоры.

Связь с запрещёнными исследованиями Илара.

Попытка создать кризис Северного рубежа.

Ему предстоял собственный процесс.

Долгий.

Без эффектного финала в нашей жизни.

И правильно.

Я не хотела больше отдавать ему место в центре.

Эта история никогда не была только про Морвея.

Мои документы ждали в другом крыле.

Совсем небольшом кабинете.

После всех судов, комиссий и открытых заседаний было почти оскорбительно, что юридическая свобода оформлялась у женщины средних лет с аккуратным почерком и стопкой стандартных бланков.

Она проверила решение.

Печать.

Ещё одну печать.

Подняла глаза.

– Судебные ограничения прекращены.

Я сидела напротив.

Санна справа.

Риан за моей спиной.

Арлен не пришёл.

Не из равнодушия.

Наверное, это было слишком личным.

– Полностью? – спросила я.

Служащая посмотрела в бумагу.

– Полностью.

– Перемещения?

– Без ограничений.

– Сделки?

– После обновления реестров обычный режим совершеннолетнего собственника.

– Средства?

– Размораживаются.

– Речной двор?

Она нашла следующий лист.

– Ограничения по распоряжению снимаются. Право собственности подтверждено непрерывно.

Мой.

Не Каэра.

Не дома Вейран.

Даже не Арлена.

Мой по закону тела и имени, которое я пока носила.

И завещание Мелии когда-то сделало это возможным.

Служащая переложила документ.

– Гарантия лорда Вейрана прекращается автоматически с момента закрытия основного производства.

Вот.

Ни грома.

Ни магической вспышки.

Одна строка.

Больше нет гаранта.

Я почувствовала, как Санна рядом тихо выдохнула.

Риан ничего не сказал.

– Нужно что-то подписать? – спросила я.

– Подтверждение получения копий.

Подписала.

Рука привычно вывела:

Лиора Астен.

Я остановилась.

Долго смотрела на имя.

Женщина за столом заметила.

– Есть проблема?

– Да.

Слово прозвучало почти смешно.

Проблема.

После Обрыва.

Морвея.

Наёмников.

Суда.

Наконец проблема была маленькой.

– Я не хочу больше подписываться этим именем.

Санна замерла.

Риан тоже.

Служащая посмотрела спокойно.

– Хотите подать прошение о смене личного имени?

Никакого ужаса.

Никакой государственной сенсации.

Просто вопрос взрослому человеку.

– Да.

– Родовое имя сохраняете?

Вот тут ответ пришёл не сразу.

Соколова.

Мама.

Папа.

Квартира.

Дождь.

Белый фургон.

Мир, где моё имя знали совсем другие люди.

Я не могла вернуть фамилию Соколова так, чтобы она что-то означала здесь.

Она была частью меня.

Навсегда.

Но в Эларисе у меня существовала другая история.

Астены.

Риан.

Арлен.

Мелия, которую я никогда не встречала.

Речной двор.

Лиора.

Санна.

Имя рода связывало меня не только с чужой женщиной.

С местом, где я решила жить.

Я повернулась к Риану.

Он смотрел внимательно.

Не просил.

Это решило больше, чем просьба.

– Астен оставлю.

Его лицо изменилось.

Немного.

Но я увидела.

Служащая взяла чистый лист.

– Новое личное имя?

Я вдруг не смогла ответить сразу.

Глупость.

Я произносила его десятки раз.

Шептала Каэру.

Говорила Санне.

Риану.

Мираэль.

Но сейчас впервые это имя должно было стать не тайной.

Не объяснением.

Не просьбой называть меня правильно.

Законом.

– Вера.

Перо коснулось бумаги.

– Полностью?

Я вдохнула.

– Вера Астен.

Санна закрыла рот ладонью.

Риан опустил голову.

Я не смотрела на них.

Смотрела, как женщина пишет.

Вера Астен.

Просто чернила.

Но у меня перед глазами почему-то оказался самый первый день.

Я стою перед зеркалом.

Чужое полное тело.

Чужое лицо.

Чужое имя.

Лиора Астен.

Я