Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

class="p1">Он знал правду обо мне уже после возвращения в Тейран?

Риан рассказал ему с участием Мираэль, как мы договорились.

Разговор был тяжёлым.

Арлен не стал моим отцом.

Я не стала дочерью.

Но сегодня он тихо сказал:

– Спасибо.

Я сразу поняла.

– Ещё рано.

– Не за решение.

Он посмотрел на дверь зала.

– За то, что вы не сделали её лучше, чем она была.

Я сглотнула.

– Я думаю, Лиоре это бы не понравилось.

Уголок его рта дрогнул.

– Очень.

Почти улыбка.

Потом он добавил:

– Но было бы правильно.

Мы вошли.

Оглашение заняло меньше времени, чем всё рассмотрение.

Несправедливо.

Суд признал доказанным, что Лиора Астен начала самостоятельную проверку несоответствий в поставках до первого акта диверсии.

Что её запросы были перехвачены Норреном Вальтом и переданы участникам преступной сети.

Что распоряжение дома Астен, использованное как одно из ключевых доказательств её причастности, не может считаться подлинным.

Что дополнительные объёмы тихой соли не доказаны как полученные Лиорой добровольно или использованные ею.

Что магический след подтверждает контакт с контрольным элементом, но не доказывает участие в саботаже.

Что после изоляции Лиоры преступная схема продолжала действовать.

Что позднейшие диверсии воспроизводили те же методы в период, когда Лиора физически не могла участвовать.

Что Элмар Дейн сотрудничал с ней в проверке поставок.

Что после обвинения Лиора стала целью умышленного запрещённого магического воздействия, совершённого Иларом Вессом в интересах сокрытия сети.

Потом прозвучало главное.

Обвинение Лиоры Астен в государственной измене и участии в диверсии признано не подтверждённым совокупностью доказательств и подлежит прекращению.

Я не сразу поняла.

Слова были слишком официальными.

Не было «невиновна».

Было юридическое предложение.

Длинное.

Сухое.

Но смысл дошёл.

Лиора не предательница.

Я закрыла глаза.

Санна всхлипнула.

Риан выдохнул так, будто не дышал два месяца.

Арлен опустил голову.

А я сидела.

Просто сидела.

Никакого счастья.

Странно.

Я ожидала облегчения.

Получила боль.

Потому что Лиора не услышит.

Нельзя отнести решение туда, где она есть.

Нельзя сказать:

«Получилось».

Она умерла, когда почти все считали её виновной.

Даже люди, которых она любила.

Особенно они.

Теперь государство исправляло запись.

Поздно.

Но всё равно нужно.

Суд продолжал.

Реальные нарушения выделялись отдельно.

Незаконный доступ.

Копирование закрытых сведений.

Изъятие контрольного элемента.

Ложные сведения следствию.

Они не исчезали после оправдания в главном.

Их правовая оценка будет учитывать обстоятельства, цель действий, отсутствие корыстного мотива и установленный факт самостоятельного расследования государственной преступной сети.

Не полное оправдание.

И правильно.

Лиора получила не святость.

Свою настоящую историю.

Я открыла глаза.

На столе лежало решение.

Где-то через несколько дней его копии попадут в архивы.

Потом в дом Астен.

В Вейрхольм.

В Речной двор.

Люди, которые шептались вслед Лиоре, узнают.

Не все поверят.

Некоторые никогда не признают.

Репутация не исправляется одной печатью.

Но государство больше не имело права называть её предательницей.

Этого достаточно для сегодня.

Председательствующий перелистнул следующий лист.

– Отдельным предметом заседания остаётся оценка действий должностных лиц, принимавших решения в первоначальном расследовании и последующем кризисе.

Я почувствовала, как Каэр напрягся.

Вот теперь очередь дошла до него.

Судья произнёс:

– Лорд Каэр Вейран будет заслушан открыто.

В зале стало тише.

Я посмотрела на мужчину, которого любила.

Он поднялся.

Спокойно.

Без попытки найти мой взгляд.

Без обещания, что всё будет хорошо.

Завтра Каэру предстояло самому рассказать государству, как его страх, власть и уверенность помогли чужой лжи стать общественным приговором.

Глава 38. Моё имя

Глава 38. Моё имя

Каэр вышел к открытому заседанию без оружия.

Я заметила это сразу.

Глупая деталь.

Он всё равно оставался драконом, способным без меча сделать с половиной зала то, о чём лучше не думать перед завтраком. Но государственная форма маршала, тёмная, строгая, с серебряными знаками должности, сегодня казалась не защитой.

Скорее тем, что он добровольно положил на стол.

Должность.

Репутацию.

Двадцать лет службы.

Право вернуться на Север тем же человеком, которым приехал оттуда.

Если Совет позволит.

Я сидела в стороне от представителей дома Вейран.

Не случайно.

Сегодня Каэр отвечал не как мой бывший гарант, не как мужчина, которого я любила, и даже не как человек, помогший раскрыть Морвея.

Он отвечал за собственные решения.

В этом зале никто не должен был сомневаться, что я могу смотреть на них отдельно от него.

Слева находились Арлен и Риан.

Санна рядом со мной.

Лавена занимала место среди членов Совета.

Терен сидел чуть дальше.

Северт, кажется, вообще не умел выглядеть человеком, которому интересно происходящее. Перед ним лежали документы, и только по тому, как редко он перелистывал страницы, я понимала: сегодня почти всё он уже знает наизусть.

Председатель заседания назвал дело.

Не Лиоры.

Её главный вопрос суд решил вчера.

Сегодня разбирали действия должностных лиц при расследовании диверсии и последующем кризисе Северного рубежа.

Каэр встал.

– Лорд Вейран, – произнёс председатель, – вы занимали должность маршала Северного рубежа на момент первой диверсии?

– Да.

– И занимаете сейчас?

– Да.

Пока.

Слово никто не произнёс.

Я всё равно услышала.

– Вы были официально помолвлены с Лиорой Астен?

– Да.

– После появления доказательств её возможной причастности к диверсии вы расторгли помолвку публично?

– Да.

Никаких обходов.

Никаких «обстоятельства вынудили».

Просто да.

Председатель посмотрел в документы.

– На тот момент трое военнослужащих погибли, были раненые, часть защитного узла повреждена, а вы сами получили магический обратный удар.

– Верно.

– Лиора Астен действительно проникала в закрытый архив.

– Да.

– Действительно скрыла это.

– Да.

– Действительно изъяла контрольный элемент.

– Да.

– И солгала вам о части своих действий.

Каэр чуть задержался.

– Да.

Я почувствовала, как пальцы Санны сжались на ткани платья.

Вот почему сегодняшний разговор был нужен.

Каэр не должен был сказать:

«Я был слепым дураком, а Лиора безупречной».

Это тоже стало бы ложью.

Председатель спросил:

– При таких обстоятельствах вы считаете сам факт подозрения ошибкой?

– Нет.

В зале прошёл едва заметный шум.

Каэр не посмотрел ни на меня, ни на Астенов.

– Объясните.

– Я имел основания подозревать Лиору и обязан был передать известные мне факты следствию.

Его голос был спокойным.

– Я не считаю ошибкой то, что не проигнорировал доказательства из-за нашей помолвки.

Терен чуть наклонил голову.

Лавена не двигалась.

– Тогда что вы признаёте ошибкой? – спросил председатель.

Каэр помолчал.

Совсем немного.

Но я знала его достаточно хорошо, чтобы понять цену следующей фразы.

–