Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

после этого она решила, что должна справиться сама.

Неправильно.

Но уже не так необъяснимо.

Северт продолжил.

Незаконный архив.

Теперь не прятали.

Лиора воспользовалась возможностью доступа, связанной с её положением будущей супруги Каэра.

Вошла туда, куда не имела права входить.

Скопировала сведения.

Взяла контрольный элемент.

– Следствие подтверждает эти действия? – спросил судья.

– Да.

Мне стало тяжело.

Хотя я знала.

Хотя именно этого хотела.

Не сделать Лиору святой.

Не переписать её в удобную невинную жертву.

Правда должна выдержать всё.

Даже неприятное.

Судья посмотрел в мою сторону.

– Госпожа Астен, вы оспариваете эту часть?

Формально вопрос был ко мне.

К женщине с её лицом и юридическим именем.

Я встала.

– Нет.

В зале стало тише.

– Вы признаёте незаконный доступ?

– Да.

– Копирование закрытых материалов?

– Да.

– Изъятие элемента?

– Да.

– Первоначально ложные сведения о посещении архива?

Я сглотнула.

– Да.

Представитель рядом едва заметно напрягся.

Наверное, хотел бы более аккуратных формулировок.

Не получила.

– Однако государственную измену вы отрицаете?

– Да.

– На каком основании?

Вот тут хотелось сказать:

потому что Лиора мертва и я знаю, что она пыталась остановить этих людей.

Но это не доказательство.

Я научилась.

– На основании документов, – ответила я. – Не моей памяти.

Председательствующий слегка прищурился.

– Объясните.

– Я почти не располагаю надёжными личными воспоминаниями Лиоры о тех событиях.

Это было частью официальной медицинской версии.

Глубокое изменение памяти после магического повреждения.

Не Земля.

– Поэтому прошу суд не считать мои нынешние убеждения доказательством её мотивов.

Каэр поднял голову.

Северт смотрел спокойно.

Лавена, находившаяся среди представителей короны, почти не изменилась в лице.

Я продолжила:

– Важнее, когда Лиора начала искать расхождения. Куда направляла запросы. Что получил Норрен. Что нашёл Элмар. Когда произошла диверсия. И что сделали с Лиорой после обвинения.

Судья несколько секунд смотрел.

– Садитесь.

Я села.

Руки дрожали.

Незаметно.

Почти.

Санна заметила.

Конечно.

Она вообще замечала вещи, существование которых я предпочитала отрицать.

После перерыва разбирали поддельное распоряжение Астенов.

Здесь Риан выступал лично.

Я боялась за него больше, чем он сам.

Наверное, потому что знала, сколько вины он уже носил.

За то, что не поверил сестре.

За последний разговор.

За доверие к старым служащим.

За управление системой, через которую проходили чужие преступления.

Сегодня ему пришлось сказать это вслух.

Не всё.

Только факты.

– Часть спорных маршрутов находилась в моей зоне ответственности, – сказал Риан.

Голос ровный.

– Я имел право доступа к соответствующим документам.

Представитель обвинения спросил:

– Следовательно, могли оформить спорное распоряжение?

– Теоретически да.

Я почти перестала дышать.

Риан продолжил:

– Но не оформлял.

Дальше пошла регистрация.

Старый порядок.

Новый порядок.

Две реальные исключительные ситуации.

Спорный документ под исключение не попадал.

И главное.

Регистрационный номер.

Тот самый номер уже принадлежал другому документу.

Обычному разрешению на перевозку хозяйственного металла в тот же день.

– Может ли номер быть выдан дважды? – спросил судья.

– При нормальной работе системы нет.

– А при ошибке?

Риан помолчал.

– Может.

Хорошо.

Не защищается любой ценой.

– Были подобные ошибки?

– В старых книгах несколько раз.

– В рассматриваемый период?

– Мы не нашли.

– Значит, исключить ошибку полностью нельзя.

– Нельзя.

Я закрыла глаза на секунду.

Морвей любил именно такие щели.

Нельзя исключить.

Не доказано абсолютно.

Возможно другое объяснение.

Потом выступил эксперт по печати.

И щель стала уже.

Печать была настоящего типа.

Но использована с матрицы, к которой имел доступ более широкий круг служащих, чем предполагалось в первоначальном расследовании.

Не доказательство невиновности Лиоры.

Но уже не «только она могла».

Потом Норрен.

Его показания зачитывали по заверенной записи.

Он признавал, что знал о запросах Лиоры.

Что перенаправлял проверки.

Что через сеть получал указания о корректировке отдельных документов.

Что после диверсии видел, как поддельное распоряжение Астенов вошло в дело.

– Вы знали, что оно поддельное?

Дальше шёл его ответ:

«Подозревал».

– Почему не сообщил?

«Потому что тогда пришлось бы объяснить собственное участие».

Тишина.

Простая человеческая трусость.

Сколько всего на ней держится.

Не гениальный заговор.

Человек просто решил спасать себя.

И ещё один.

И ещё.

Пока одна женщина не оказалась виновной за всех.

Самым тяжёлым стал магический след.

Потому что именно он когда-то убедил многих окончательно.

Мираэль вышла к суду с несколькими схемами.

Я почти улыбнулась.

Ещё два месяца назад эти линии казались мне картинками человека, который очень любит усложнять жизнь.

Теперь понимала часть.

Телесный узор Лиоры.

Её обученный магический след.

Контрольный элемент.

Остаточные воздействия.

Мираэль объясняла спокойно.

– След Лиоры на элементе настоящий.

Вот сразу.

Никакой попытки убрать плохой факт.

– Она его касалась?

– Да.

– Использовала дар?

– С высокой вероятностью.

– Следовательно, могла участвовать в повреждении?

– Это предположение, а не следствие из самого следа.

Судья попросил пояснить.

Мираэль показала слои.

– Первоначальная экспертиза фиксировала присутствие её узора, но не разделила остаточные воздействия по структуре и относительной последовательности.

– Почему?

– Потому что задача экспертизы была другой и повреждение уже считалось следствием единого события.

Ни обвинения прежних специалистов в тупости.

Контекст.

Они искали одно.

Не увидели другое.

– Повторная проверка показала?

– Наличие нескольких разных воздействий.

– След Лиоры?

– Есть.

– Подавляющее воздействие?

– Есть.

– Они принадлежат одному источнику?

– Нет оснований так утверждать.

– Можно установить, что госпожа Астен внесла тихую соль?

– Нет.

– Можно установить, что не внесла?

– Тоже нет.

Я посмотрела на судей.

Вот магия в этом мире.

Не волшебная машина правды.

Она не спасёт нас удобным «виновен» или «невиновен».

– Но, – продолжила Мираэль, – сопоставление с контрольными материалами позднейшей диверсии показывает аналогичный тип подавляющего воздействия в элементах, к которым госпожа Астен физически не могла иметь доступа в момент внесения вещества.

В зале стало тихо.

– Почему не могла?

– Находилась под судебным надзором в Тейране.

Вот.

Не абсолютное доказательство, что она не прикасалась к первому элементу.

Доказательство, что та же схема продолжалась без неё.

Сеть не остановилась после её падения.

Наоборот.

Усилилась.

Потом был Элмар.

Не сам.

Его не стало.

За него говорили записи.

И Северт.

И Риан.

И дорога, на которой он погиб.

Суд не объявил его смерть убийством одним красивым словом.

Разбирали долго.

Изменение привычного маршрута.

Отсутствие ясной причины.

Гибель водителя.

Фрагмент второй книги, отправленный отдельно до смерти.

Другие бумаги,