Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

уже сидела в экипаже и очень старательно не смотрела в нашу сторону.

Каэр был в дорожной одежде, без парадных знаков Совета. На плече после боя осталась жёсткость, которую он почти не показывал, но я замечала.

Истинный отклик отозвался привычным теплом.

Ни приказа.

Ни судьбы.

Просто он.

– Всё оформлено? – спросил Каэр.

– Всё.

– Копии решения суда?

– У меня, у Астенов и в реестре.

– Документы по Речному двору?

– Тоже.

– Ограничения сняты.

Я подняла бровь.

– Это вопрос?

Он помолчал.

– Нет.

– Прогресс.

– Иногда вы невыносимы.

– Я теперь свободная женщина. Имею право.

В уголках его глаз появилась улыбка.

Потом исчезла.

Мы оба знали, что дальше.

Я уезжала.

Он через день отправлялся на Север.

Раньше обстоятельства постоянно заставляли нас оставаться рядом.

Заговор.

Гарантия.

Дорога.

Следствие.

Угроза.

Теперь не оставалось ничего.

Кроме желания.

И вот его как раз никто не мог обязать доказать.

– Вера.

– Да?

– Если с документами Вейранов возникнут сложности…

Я напряглась раньше времени.

Каэр заметил.

– Не с вашими правами, – уточнил он. – С военными ограничениями на часть старых складских материалов. После дела Морвея несколько реестров будут закрывать заново. Там могут задеть бумаги Речного двора, использованные сетью.

Это было разумно.

– И?

– Напишите в канцелярию Вейрхольма. Официально.

Я посмотрела.

– Не вам?

– Можете мне. Но не обязаны.

Хорошо.

Очень хорошо.

– Спасибо.

– За что?

– За правильную формулировку.

Каэр кивнул.

Он не просил остаться.

И всё равно я видела, как ему этого хочется.

Наверное, именно поэтому захотелось подойти.

Я сделала шаг.

Потом ещё один.

Остановилась совсем близко.

Каэр не коснулся.

Ждал.

Снова.

Всегда теперь ждал.

Я подняла руку и поправила край его воротника.

Бессмысленное движение.

Ничего там не было неправильно.

Просто хотела коснуться.

– Я напишу, – сказала я.

– Если захотите.

– Каэр.

– Что?

– Не портите хороший момент.

Он выдохнул.

Почти смеясь.

Я отступила первой.

– До свидания.

Не «прощайте».

Он услышал.

– До свидания, Вера.

Я села в экипаж.

И только когда ворота дома Астенов остались позади, позволила себе закрыть глаза.

Санна молчала минуты три.

Для неё это было почти физическим подвигом.

Потом всё-таки спросила:

– Вы сейчас очень довольны собой?

– Нет.

– Жалко.

– Почему?

– Выглядело впечатляюще.

Я открыла глаза.

– Что именно?

– Как вы уехали от мужчины, с которым хотите остаться.

– Спасибо, Санна.

– Пожалуйста.

Она устроилась удобнее.

– Лиора бы никогда не поняла.

Я посмотрела в окно.

– А вы?

Санна подумала.

– Начинаю.

Речной двор встретил меня грязью.

Вот буквально.

За ночь прошёл дождь, телега продавила край старой колеи возле конторы, а Бран решил, что именно в момент прибытия хозяйки нужно вытаскивать её всей доступной рабочей силой.

Я вышла из экипажа в новой дорожной обуви.

Сделала два шага.

Поскользнулась.

Удержалась.

Нора стояла возле конторы.

Посмотрела на меня.

– Добро пожаловать домой.

Я посмотрела на сапоги.

Потом на неё.

– Это вы специально?

– Дождь заказывала ещё вчера. Не думала, что успеет.

Я рассмеялась.

Вот и всё.

Никакой музыки.

Никаких выстроившихся работников.

Хозяйка вернулась в собственный двор, где один склад всё ещё пустовал, постоялый дом требовал ремонта, а половина причала выглядела так, будто пережила Морвея лично.

Прекрасно.

– Сколько денег? – спросила я.

Нора даже не уточнила, о чём речь.

– Меньше, чем вам понравится.

– А расходов?

– Больше.

– Уже люблю это место.

– Рано.

Мы вошли в контору.

На моём столе лежали бумаги.

Не следственные.

Обычные.

Счета.

Договоры.

Платежи.

Заявки.

Список ремонта.

Два предложения от бывших арендаторов, которые внезапно вспомнили, что Речной двор обладает прекрасным расположением.

Я взяла первое.

– Они ушли после обвинения Лиоры.

– Да.

– Теперь хотят вернуться.

– Да.

– На прежних условиях?

Нора посмотрела.

– Они хотят скидку.

Я рассмеялась.

– За что?

– За своё мужество вернуться.

– Отказать.

– Уже.

Вот почему я её любила.

Профессионально.

И немного человечески.

Второй договор оказался разумнее.

Я не подписала сразу.

Нора молча ждала.

Когда-то она встретила меня фразой о том, что сначала надо понять, как здесь всё работает, а потом исправлять.

Теперь я сама задала вопрос:

– Почему прежняя ставка была такой?

Нора чуть прищурилась.

Потом начала объяснять.

Через двадцать минут выяснилось, что моя первая идея повысить плату была плохой.

Через сорок я согласилась на другую схему.

Через час Бран вошёл, поставил перед нами кружки и сообщил:

– Телегу вытащили.

– Поздравляю.

– Край дороги надо укреплять.

Нора сказала:

– Денег нет.

Я посмотрела на ремонтный список.

– Есть.

Она нахмурилась.

– Откуда?

– Не на всё.

Показала две строки.

– Это откладываем. Дорогу делаем первой.

– Почему?

– Потому что если телеги будут застревать у ворот, новый арендатор очень быстро вспомнит, почему дешевле хранить товар где-нибудь ещё.

Бран кивнул.

Нора не кивнула.

Но передвинула строку вверх.

У неё это означало почти бурные аплодисменты.

Я почувствовала странное спокойствие.

Никаких убийц.

Никакой государственной измены.

Просто деньги, грязь и человек, который хочет скидку.

Наверное, свобода именно так и выглядит.

Очень буднично.

Первые три недели я работала столько, что Санна начала закрывать контору снаружи.

Не запирать.

Просто вставала в дверях.

– Всё.

– Ещё один договор.

– Завтра.

– Санна.

– Вера.

Очень неприятно, когда люди учатся твоим методам.

Приходилось уходить.

Я жила в комнатах Речного двора.

Не самых больших.

Зато моих.

Первую ночь проснулась от непривычной тишины и несколько секунд не поняла, где охрана.

Потом вспомнила.

Нигде.

У двери никто не стоял.

Коридор пуст.

Я могла встать, одеться и уйти к реке.

Могла сесть в экипаж.

Могла поехать в Тейран.

Вейрхольм.

Дом Астенов.

Куда угодно.

Никому не требовалось разрешение.

Я лежала в темноте и ждала радости.

Вместо неё пришёл страх.

Тихий.

Очень взрослый.

Теперь если я ошибусь, это будет моя ошибка.

Если Речной двор не заработает, нельзя обвинить суд.

Каэра.

Лиору.

Морвея.

Если выберу плохого арендатора, потеряю деньги.

Если вложусь не туда, ремонт остановится.

Если обижу Нору, она не обязана терпеть только потому, что я хозяйка.

Свобода не снимала ответственность.

Просто возвращала её мне.

Я встала.

Открыла окно.

За рекой темнели огни.

Холодный воздух пах водой.

Где-то далеко на Севере был Каэр.

Можно было написать.

Он сказал.

Если захотите.

Я