Старость - Симона де Бовуар

У Жоржа Клемансо мы увидим, как человек, всю жизнь остающийся верным политической линии своей молодости, оказывается, именно благодаря этой верности прошлому, оттесненным на обочину настоящего. Часто говорят: чтобы оставаться собой, нужно меняться. Придерживаясь определенной формы демократии, Клемансо в итоге оказался как бы на стороне реакции — несмотря на то, что сам ее не представлял и она не принимала его из-за его прошлого. Его личная значимость, сила характера и тот факт, что в нем ощущали потребность, привели его к вершине славы. Но почти сразу он оказался лишен реального влияния: для него уже не находилось места в новой политической жизни Франции.

Уинстон Черчилль, выбранный для ведения войны — потому что он ее предвидел и настаивал на подготовке к ней, — не сумел затем внушить Англии доверие, когда настало время снова жить в мире. Впрочем, он и не мог этого сделать: он не развивался вместе со временем и слабо понимал новые проблемы, вставшие перед страной. Но более всего его старость была омрачена неизбежным физическим упадком, с которым он яростно боролся, но который мало-помалу разрушил его окончательно.

Обладая до самой смерти поразительным здоровьем, Махатма Ганди сумел довести до конца дело всей своей жизни — добиться независимости Индии. Но средства, которыми он к этому шел — в частности, возведение религиозности в абсолют, — привели к последствиям, перечеркнувшим принципы, которыми он руководствовался всю жизнь. Так он и завершил ее — в отчаянии.

Воспитанный в культе Французской революции отцом, убежденным республиканцем и противником империи, Клемансо уже в юности с пылом разделил его взгляды. Изучая медицину в Париже, он примкнул к кругу молодых позитивистов и атеистов, писал для подрывной газеты, и в 1862-м, в возрасте 21 года, был заключен в тюрьму Маза за статью, в которой призывал рабочих собраться 14 июля на площади Бастилии и отметить эту славную годовщину. Выйдя из тюрьмы, он испытал влияние Бланки. Четыре года, проведенные в США, лишь укрепили его веру в демократию. В 1869-м он обвенчался гражданским браком с американкой и, вернувшись во Францию, в 1870 году включился в политическую деятельность. Его назначили временным мэром XVIII округа Парижа, а 8 февраля 1871 года он был избран депутатом от Парижа. В собрании в Бордо 1 марта 1871 года он голосовал — вместе с Виктором Гюго и другими — против договора, в рамках которого Эльзас и Лотарингия должны были быть переданы Германии; капитуляция правительства вызвала у него возмущение. Вернувшись в Париж, он пытался выступить посредником между правительством и Коммуной, но безуспешно. Он подал в отставку после того, как Национальное собрание под влиянием Тьера отказалось голосовать за закон о подготовке муниципальных выборов. «Пусть сначала подчинится Париж», — говорил Тьер. Клемансо считал, что подлинная демократия во Франции возможна лишь при опоре на народ. Когда в 1874-м всё же состоялись муниципальные выборы, он был избран, а в 1875-м стал председателем муниципального совета, после чего был избран депутатом от XVIII округа.

Так началась для его блестящая парламентская карьера: он выступал как представитель левых, а порой и крайне левых взглядов. Он добивался амнистии коммунаров — мера, частично реализованная лишь в 1879-м. С 1881 года партия, к которой он принадлежал, стала называться радикально-социалистической. Клемансо был одним из ее наиболее ярких и влиятельных представителей. В парламенте и в своих статьях он боролся за секуляризацию республики, за светский характер образования, за свободу печати, право на собрания, за проект национальной системы образования, за экономические реформы. Программа его партии была признана крайне прогрессивной: она включала требования о защите труда, о признании профсоюзов в качестве юридических лиц, об улучшении положения рабочего класса.

Пугающий своих противников красноречием, он вел ожесточенную борьбу с колониальной политикой Жюля Ферри. Не кто другой, как Клемансо, сыграл ключевую роль в падении правительств Фрейсине, Гамбетты и самого Ферри. Как бесспорный лидер крайне левых, он получил прозвище «разрушитель министерств». Он активно участвовал в разгроме буланжизма. В отместку за это Поль Дерулед попытался втянуть его в скандал с Панамским каналом. Клемансо блестяще защищался и был полностью оправдан, однако несмотря на это потерял депутатское кресло.

Ему было 52 года. Он полностью посвятил себя журналистике. Его интересы не ограничивались политикой: он общался с писателями, художниками, с горячей страстью отстаивал импрессионизм и творчество Родена. Жорес, со своей стороны, отмечал, что в его публицистике «социалистическая мысль утверждается всё с большей ясностью». Клемансо сыграл ключевую роль в пересмотре дела Дрейфуса.

Избранный сенатором в 1893-м, он поддержал Комба в борьбе против религиозных конгрегаций и выступил в защиту закона о разделении церкви и государства; при этом он настаивал на свободе преподавания. Сторонник «прогрессивного социализма», он всё чаще расходился с социалистами, требовавшими экспроприации имущества капиталистического класса и полной социализации средств производства и обмена. Клемансо отвергал идею классовой борьбы и выступал за проведение реформ легальным путем.

Тем не менее, оставаясь верным духу сорок восьмого, в 1882 году, во время забастовок шахтеров, он встал на защиту права на забастовку против шахтных компаний. Он обличил убийства в Фурми.

12 лет спустя, когда он был назначен министром внутренних дел, его политическая позиция изменилась. Не оттого, что он сам переменился, — изменилась обстановка. Либеральное общество оставалось прежним, но пролетариат значительно вырос в числе, и его нищета стала еще более ощутимой. Это породило социальную напряженность, которая требовала крайних решений. Клемансо прежде всего стремился сохранить республиканский — то есть буржуазный — порядок. В Лансе начались забастовки, которые переросли в бунт: он направил туда войска, которые открыли огонь по рабочим. Везде, где он считал репрессии необходимыми, он привлекал армию. Сам он называл себя «первым полицейским Франции». Социалисты обрушились на него с яростной критикой: между ними и радикалами теперь окончательно пролегла глубокая пропасть.

Клемансо было 65 лет, когда в 1906-м он стал председателем совета министров: он возглавлял радикальную партию, которая тогда составляла большинство в палате и вела борьбу уже не с правыми, а с прогрессивными силами. Рабочий синдикализм стал революционным. По всей стране вспыхивали серьезные конфликты, и Клемансо подавлял их силой. Репрессии были кровавыми. В Вильнёв-Сен-Жорже в 1908 году, по официальным данным, было убито четверо рабочих, 40 получили ранения. Он решительно выступал против создания профсоюзов государственных служащих. Социалисты, особенно Жорес, яростно обрушились на него с критикой. Он давал и другие знаки расположения реакции: так, он предоставил Лиоте чрезвычайные полномочия для захвата внутренней части Касабланки. Однако, несмотря на его заботу о национальной обороне — именно он назначил Фоша директором военной школы, — правые упрекали его в пренебрежении ею. После взрыва на «Йене» Делькассе обнародовал серьезные упущения в морском ведомстве. Кабинет министров был отправлен в отставку.