Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

фыркнул и вмиг стал видимым. Комната снова изменилась: вместо круглой обернулась шестигранной. В одном из углов, особенно темном, возник высокий трон из лазоревого яхонта. Кощей сидел на нем вразвалку: закинул ногу на подлокотник, подпер рукой подбородк, и на Влада смотрел с явным осуждением.

– Слов нет, даже срамных, – произнес он спустя очень долгое время. – Похоже, ты не то имя мне назвал. Тебя не Иваном ли кличут?

Влад качнул головой. Может, Кощей и утверждал, будто сам говорить не в состоянии, а только отнялся язык именно у него.

– Удивительно… Олег вроде тоже не Иван. Проклятие третьего сына, не иначе?

– Ты ж сам Трипетович! – все же каркнул Влад. – А меня… некому оказалось поучить уму-разуму. Один брался, да исчез!

– Так сила к нормальным чародеям приходит лишь на совершеннолетие, а до того их хранить надобно, от волхвов – особенно, – произнес Кощей, фыркнул, рукой махнул.

– Так то к нормальным… – буркнул Влад.

Кощей коротко рассмеялся.

– Ладно, пустое. Срок тебе какой даден?

– До новолуния, – вздохнул Влад.

Кощей потер переносицу и протянул:

– Прошлого не воротишь. Видать, на роду тебе написано нарушать все мои планы.

Влад собирался возразить, но тут прямо в стене открылась дверь: часть хрустальной плиты на полшага внутрь ввалилась, а затем плавно отъехала в сторону. Появился из проема некто неопознаваемый – с виду человек, но черный, словно смолой залитый, не разглядеть ни черт, ни цвета волос.

– Забаву в Явь снести, в лесу заповедном оставить, до Киева сама доберется – девка больно языкастая. Не нужна она мне более, – сказал Кощей.

Чудо-юдо на это поклонился, обратно вышел, а плита встала на место и снова сделалась сплошной стеной.

– Все, – сказал Кощей, будто выплюнул. – Свободен.

– Как-р… карк?! – Влад настолько удивился, что запутался в человеческом слове и вороньем карканье.

– А чего ты ждал? Выкупа? Собирался стать моим пленником взамен красной девицы? – спросил Кощей, рассмеялся, но тотчас и посерьезнел. – Обмен изначально неравноценный, – и, пока Влад не навыдумывал себе с три короба, добавил: – В моих глазах ты неизмеримо ценнее.

Влад вздрогнул. Если бы глянул вниз, то увидел бы в отражении себя уже в человеческом облике. Только никуда он больше не смотрел – лишь в глаза Кощея, а те горели синим огнем и вглубь затягивали. А еще думалось: если Кощей его выгонит, то поднимется Влад над Синими горами да на первый же острый пик грудью бросится – не будет ему жизни вдали от Хрустального замка.

– Кто ж крылатого в клетку сажает, кроме человечков глупых? – продолжал Кощей. – Я побольше тебя на свете живу, давно понял: вязать не тело, а душу надобно. Вот я вроде бы только и делал, что отталкивал, а ты единственное распахнутое оконце в замке отыскал. Эх ты, красный молодец.

Влад ахнул от такого обращения: горели у него не только щеки и шея, но уже и уши – того и гляди дым пойдет.

– Я б сказал – даже малиновый! – расхохотался Кощей. – И чего ж мне делать с тобой теперь?

Хотел Влад ответить, но Кощей руку поднял, останавливая.

– Для начала я говорить стану: и о том почему ты здесь, и кто таков, а главное, с чего, жизнь презрев, добровольно в Нави очутился.

Кощей с трона исчез и возник прямо перед ним: высокий, улыбающийся, на богатырей киевских непохожий. Те в большинстве своем колоды ходячие, одни мышцы и жилы. Кощей же бурным темным потоком виделся. Влад так и представлял себе грохочущий водопад с водой черной с серебряными и синими искрами в глубине.

– Молодец, – проронил Кощей почти ласково. – Теперь ты знаешь, как живая вода выглядит, и всегда сумеешь отличить ее от обычной. – И холодно произнес: – Только тебе это не поможет.

Часть II

Глава 1

И как теперь с этим жить? Как быть, если все, с самого детства произошедшее, мысли и устремления – не свои собственные, а взлелеяны чужой злой волей и опытом? Кощей давненько на свете жил, мало ли он юнцов да несмышленышей видел? Кто ему Влад? Скучающее в полоне дитя, живущее на всем готовом и оттого дурью и скукой мающееся? Такого помани – сам прибежит. Вот Влад и прилетел к нему, прежнюю жизнь отринув.

С самого раннего детства жил он в Киеве. Заложником являлся, но воспитывался как княжич. Однажды разбил он чашу волшебную, привезенную из самого Царьграда. Чаша эта воли лишала того, кто из нее пил, а пить аккурат Кощею выпало. Правда, Влад тогда и не подозревал, что перед ним именно царь Нави, думал – витязь заморский, которого князь хочет обманом привлечь на свою сторону.

Кощей чашу собрал, волшбу ее развеяв, а Владу совет дал с волхвами не связываться, якобы намекнул-пообещал в ученики взять, да только тотчас о том и забыл (или сделал вид). Запал в душу, и чем больше времени проходило, тем сильнее мучил.

У Влада же к совершеннолетию начал дар просыпаться, а дар, растущий, как сорняк в огороде, – с ума сводит и глупостями всякими грозит. Когда себя занять нечем – лишь хуже становится. И к волхву не пойдешь, и Кощей скрывается, не позволяет меньше, чем на десяток шагов приблизиться.

Напасть в те времена приключилась: рассорился князь Владимир с Кощеем окончательно, терем и ладьи пожег, богатыря своего натравил, ну и сам Влад, не разобравшись, натворил бед, после чего Кощей и знать его не пожелал. Рассвирепел он тогда, налетел и унес к себе в царство Навское племянницу княжескую Забаву Путятичну. А выручать ее Владимир послал Влада, поскольку волхв Златоуст разгадал в нем силу оборотническую.

Добрался Влад до Нави. Думал, смертью лютой падет, но Кощей его совсем иначе встретил: не стрелой каленой да мечом булатным, а насмешкой да рассказом. О том, каков Влад дурак: выбрал из множества троп одну единственную и полетел по ней сломя голову – прямо в Навь! Кощей отпустил Забаву, казалось бы – живи да радуйся. Только не выходило.

А Кощей сидел на троне и ухмылялся:

– Я не просто так что-нибудь делаю, лишен, знаешь ли, оплошности не замечать связи между помыслами, деяниями и последствиями. Все имеет свою цену, птица моя, вся Явь – та еще паутина: не там коснешься, разорвешь по незнанию – и латать затем не перелатать. Вот и ты ко мне сам пришел-прилетел.

– Из-за чаши, которую разбил, – заметил Влад.

– Да ну, – отмахнулся Кощей, – то не сказка, а