Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

В 1856 г. 17-летний Рокфеллер заполучил место финансового клерка в фирме Hewitt & Tuttle («Хьюитт и Таттл»), занимавшейся перепродажей зерна. Джон умел быстро считать, был надежным, честным и дисциплинированным работником. Одевался он прилично, без всякой экстравагантности, как подобает конторскому служащему.

Прирожденный предприниматель, Джон накопил немного денег и начал самостоятельно играть на товарной бирже, успешно торгуя бумагами, связанными с пшеницей и свининой.

Его имя стало все громче звучать в растущем деловом районе Кливленда. В 18 лет Джон сдружился с Морисом Кларком, 28-летним англичанином, который работал в компании, торговавшей сельскохозяйственной продукцией. Его контора находилась рядом с той, где служил Джон. Кларк отмечал, что Рокфеллер уже тогда имел «репутацию необычайно способного и надежного юного бухгалтера»[29].

Джон проработал в Hewitt & Tuttle три с половиной года. Когда Таттл отошел от дел, юноша умело взял на себя его обязанности. Таттл зарабатывал в фирме 2000 долларов в год, но Хьюитт отказывался платить молодому Рокфеллеру больше 700 долларов.

Рокфеллер уже тогда отлично знал себе цену во всех смыслах. Он с обидой чувствовал, что ему недоплачивают, что его недооценивают. Тут-то ему и пригодилась дружба с Кларком.

Кларк обратился к Рокфеллеру с предложением о деловом партнерстве. Предполагалось, что они создадут торговую компанию для покупки и продажи сельскохозяйственной продукции, вложив в бизнес по 2000 долларов. Экономный и трудолюбивый Джон уже скопил около 800 долларов, но для первоначальной инвестиции этого, конечно, было мало.

Именно тогда Большой Билл снова появился в жизни Джона и повел себя вполне предсказуемо. Отец поведал Джону, что всегда собирался выдать всем своим детям по 1000 долларов, когда им исполнится 21 год, а ведь Джону остается лишь несколько месяцев до заветного дня рождения. Билл заявил, что готов выдать эту сумму авансом. И добавил: «Только учти, Джон: я дам их тебе под 10 %».

В те годы бизнес-кредиты обычно выдавали под вдвое меньший процент. Но Джон понимал, что торговаться с таким папашей бессмысленно. Это была очередная отцовская схема, хитроумная игра. Либо соглашаешься играть, либо нет, третьего не дано. Юноша решил, что ему, по сути, предлагают легкие деньги, к тому же был уверен, что сможет приумножить их и расплатиться по отцовскому ростовщическому кредиту. Он согласился.

Кларк и Рокфеллер обладали талантом и энергией, но им не хватало капитала. Они стали встречаться с потенциальными инвесторами, которые успели обратить внимание на амбициозную парочку. В числе этих инвесторов был Джордж Гарднер.

Гарднер происходил из кливлендской элиты. Он привнес в партнерство юных выскочек не только деньги, но и связи с банковским и судебным миром, а также определенную респектабельность. Трое компаньонов договорились об условиях, и Гарднер внес необходимый финансовый вклад, официально став партнером.

Рокфеллер был почти на 10 лет моложе своих партнеров. Он настаивал, что возраст — фактор, который не имеет значения, когда речь идет о ценности сотрудника. Но компаньоны оттеснили его на третье место по значимости — и более того, даже убрали его имя из названия фирмы. Теперь она именовалась Clark, Gardner & Company, что очень задевало самолюбие гордого юноши.

Однако Рокфеллер сумел доказать: есть одна вещь, которая для него важнее признания или похвалы. Это деньги.

Именно со времен Clark, Gardner & Company начинает складываться то, что будет потом повторяться на протяжении всей дальнейшей жизни Рокфеллера. Накопив богатство, он очень старался скрыть его, следуя инстинкту, диаметрально противоположному отцовскому — Рокфеллер-старший вечно сорил деньгами на людях. Джон рекомендовал тем, кто обогатился благодаря профессиональным контактам с ним, тоже скрывать новообретенные состояния. Если работавшие под его началом управляющие демонстрировали свое богатство, каждый такой случай карался штрафом. Не то чтобы ему претили всякие роскошные вещи — просто он понимал, что показное расточительство привлекает ненужное внимание, которое может, в свою очередь, затруднить дальнейшее зарабатывание денег.

Рокфеллер сознавал, что его вроде бы «подчиненное» положение в новой фирме имеет определенные преимущества с точки зрения здравого смысла бизнеса. Банкиры знали и уважали имена Кларка и Гарднера, поэтому Джон без споров принял изменение названия компании.

Но ему казался все более несносным бонвиванский стиль жизни Гарднера. Как-то в середине дня, когда Рокфеллер прилежно корпел над финансовой отчетностью, Гарднер промчался по конторе, объявляя всем и каждому: он только что купил новую яхту за 2000 долларов. С дружелюбными интонациями эдакого рубахи-парня Гарднер предложил Джону отложить скучные бухгалтерские книги и отправиться вместе с ним и еще несколькими знакомыми в небольшое плавание.

Ответ Рокфеллера можно считать символичным. Эти слова во многом объясняют, как он наживал деньги и врагов и почему у него было так мало близких друзей: ими могли стать лишь те, кто разделял его пуританскую самодисциплину и любовь к зарабатыванию капиталов. Джон воскликнул: «Джордж Гарднер, вы самый экстравагантный человек, которого я когда-либо знал! Вы так молоды, вы только еще начинаете жить — и уже приобрели себе яхту! Вы портите себе кредитную историю в банках — да и мне тоже… Не поеду я на вашей яхте! Я даже видеть ее не хочу!»[30]

Богатство, выставленное напоказ, приводило Рокфеллера в бешенство. Это плохо сказывалось на бизнесе.

Третий партнер компании тоже представлял некоторые проблемы для Рокфеллера. Как выяснилось, у Мориса Кларка было больше общего с Большим Биллом, нежели с Джоном. Кларк курил, пил, бранился, терпеть не мог религию, к тому же этот англичанин скрывался в Америке от преследования закона. Между тем Джон очень заботился о своей семье, отличался набожностью и воздержанностью. Он не мог смириться с тем, что его деловые партнеры — бонвиван и беглец от правосудия.

Несмотря на все различия между компаньонами, фирма Clark, Gardner & Company процветала на всем протяжении Войны Севера и Юга. Поскольку Джон являлся основным кормильцем братьев, сестер и матери, он смог вполне законным образом избежать военной службы. Рокфеллер стал одним из «трехсотдолларовых ребят», уплатив соответствующую сумму властям, чтобы не вставать под ружье.

Фирма расширила сферу деятельности: теперь она торговала не только сельскохозяйственной продукцией, но и нефтью (в Огайо обнаружились огромные ее залежи). Доходы от успешных операций позволили компаньонам вложиться в строительство нефтеперерабатывающего завода. Однако, несмотря на финансовый рост, столкновения между партнерами становились все более ожесточенными. Рокфеллер, как всегда, знал себе цену. Он понимал, что ему не нужны Кларк с Гарднером, чтобы