Единственный. У сына твои глаза - Лика П.

– Прекрати, – убрал ладонь девушки от своей щеки. – Ты совершенно не знаешь меня. Лучше повернись и встань на колени, ты ведь за этим такой длинный путь проделала, – и шлёпнул её звучно по ягодице, чтобы она поторопилась. Вика развернулась и приняла коленно-локтевую позу. – Раздвинь ноги.

– Лёш, я хочу видеть тебя, – сказала она. Но он, словно не услышал, сдвинул полоску белья и дотронулся до её промежности. – Хм… И уже готова… – протянул он в удивлении и, дотронувшись, почувствовал смазку на своих пальцах. Он ввёл два пальца глубоко, задержавшись на пару секунд, чувствуя, как стенки её лона обхватывают их. – Горячая, – почти шёпотом произнёс Алексей и, в нетерпении оказаться в ней, дальше сдвинул тонкое кружево трусиков до треска ткани. Приставил член к промежности, раздвигая мокрые губки налитой головкой. Потапов почувствовал, как девушка сжалась в напряжении, и это слегка отрезвило его.

– В чём дело? – хмуро спросил он притормозив.

– Ни в чём, – тихо произнесла она, уткнувшись головой в покрывало.

– Вика…

– Хорошо… хорошо, – чувствуя себя совершенно неловко, она произнесла: – Мог бы ты не делать мне больно?

– Больно? – Он даже не задумался об этом. – У тебя после первого раза всё ещё болит?

– Нет, уже не болит, но я помню, что это совершенно неприятно… хотя девочки говорили обратное.

В одно движение он развернул её и уложил на лопатки.

– Девочки твои не врали, и если бы у нас с тобой было несколько иначе, то первый твой опыт прошёл бы с оргазмом, хоть и не безболезненно.

Потапов, нависая над девушкой, прошёлся жадным взглядом по стройному телу и впился в манкий сосок, сразу же вызвав у девушки стон, сосок второй груди болезненно сдавил между пальцев, вызывая острые ощущения. Наигравшись с грудью, велел ей лечь на бок, и сам расположился в той же позе, но позади неё.

– Согни ногу в колене и наклони в мою сторону, чтобы ты максимально раскрылась. Поняла? – лаская грудь рукой и играя с соском, проговорил он.

– Угу, – выдавила из себя девушка, чувствуя, как её накрывает жаром. Она послушно отклонила колено к его бедру.

– Отлично. Сможешь застыть в этой позе на некоторое время? – поинтересовавшись, он провёл по промежности.

– Если ты не знал, у меня за спиной десять лет гимнастики, я могу и не так, – произнесла со сбившимся дыханием.

– Да, действительно, запамятовал.

У Вики случилась нехватка кислорода, когда два пальца резким толчком вошли в неё до упора.

– Больно?

– Н-нет… кажется, вообще не больно.

– Хм… Вот видишь, это только первый раз. – Его большой палец заиграл на её клиторе, она откинула голову на его плечо и шумно задышала.

– У тебя порозовели щёки, тебе идёт, – он забыл совсем, что это дочь партнёра, и что ещё недавно говорил, что не сможет смотреть в глаза её отцу. Всё разом ушло на второй план.

– Я себя неловко чувствую, – она улыбнулась, но глаза оставались закрытыми.

– Напрасно, – вытащив пальцы, подставил к разработанной дырочке головку и стал проталкиваться короткими движениями. «Не так-то это и просто – ввести налитую головку в узкое отверстие», – сказал он себе и наконец ввёл головку и вошёл весь, до упора. Притормозив, выдохнул Вике в плечо и прохрипел: – Не больно?

– Нет. Мне хорошо… очень хорошо.

Его большой палец не прекращал круговые движения на клиторе, и она легко закинула ногу, уперев её носком пальцев о бедро.

– О… это просто шикарно, – пробормотал он, и его бёдра стали ритмично работать, всаживая в неё свой член. – Да-а… это чертовски хорошо, – бормотал, входя в неё резкими движениями с оттяжкой. Потапов следил, как Вика открывала рот в поисках кислорода, и заметил, как с приближением оргазма над её губой собирается испарина…

Это был их вечер и ночь…

Глава 12.

Спустя три дня

Домработница Журавлёвых остановилась посреди просторной кухни, машинально вытирая руки о фартук, как раз в тот момент, когда Виктория молча вошла, не поднимая глаз, и уверенно направилась к кофемашине.

– Ой, Виктория Сергеевна, – всплеснула руками Нина Павловна, – я как раз собиралась позвать Вас к ужину. Всё накрыто, горячее ещё не остыло.

– Благодарю, Нина Павловна, но я не голодна, – ответила Вика спокойно, почти отстранённо, и, заметив разочарование во взгляде женщины, добавила мягче, чтобы не задеть: – Просто кофе хочу. К ужину, возможно, подойду позже.

– Знаю я Ваше «позже», – вздохнула та, сокрушённо качая головой. – Вот Пётр Семёнович вернётся из командировки, и тогда мне не поздоровится. Вы уже третий день как привидение – только тень мелькнёт, а аппетит где-то далеко заблудился.

– Ну не ворчите, Нина Павловна, съем я, съем, – отмахнулась Вика с лёгкой улыбкой, хотя взгляд её остался рассеянным. Она взяла чашку ароматного эспрессо, вдохнула горький запах и неспешно направилась к лестнице. Поднимаясь по ступеням, она будто скользила – бесшумно, как тень, затерявшаяся в тишине дома.

– Ц-ц-ц… и снова босая, – пробурчала Нина себе под нос, глядя ей вслед. – Не девочка, а наказание. Ходит как лунатик и всё молчит…

Вика вошла в комнату, машинально прикрыв за собой дверь, и направилась к окну. За стеклом постепенно сгущались сумерки, окрашивая небо в густой синий оттенок. Первая звезда робко зажглась где-то высоко над горизонтом, и вскоре к ней присоединились другие. Вика следила, как звёзды оживили вечернее небо.

Она сделала глоток горячего кофе, терпкий напиток обжёг ей нёбо и пробудил мысли. Вика всмотрелась в глубину вечернего неба и мысленно проговорила:

«Чем бы ты ни был сейчас занят… ты думаешь обо мне, я это знаю»

Её губы тронула тень грустной улыбки. Она вздохнула – медленно, почти болезненно – и сделала ещё один глоток свежесваренного кофе. Пар поднимался от чашки, смешиваясь с её дыханием, пока взгляд вдруг не упал на ворота. Что-то мелькнуло как вспышка – знакомая форма, блеск фар, агрессивный силуэт.

– Лёша… – прошептала она, словно не веря собственным глазам.

У ворот, свернув с дороги и замедляясь, показался тёмный спорткар. Сердце на мгновение застыло, а затем сорвалось с места, стуча в висках.

– Это же