Единственный. У сына твои глаза - Лика П.

– Тебе что же, подарок не понравился? – Виктор Журавлёв прищурился, заметив, что дочь мнёт салфетку в кулаке. Левая бровь Вики дёрнулась – точь-в-точь как у матери, когда та пыталась лукавить. Это его на секунду отбросило в воспоминания о погибшей жене.

– Всё понравилось. И дом, и праздник…

– Ага, вижу, – он кивнул на нетронутую тарелку. – Или сердечные дела мучают?

Вика фальшиво рассмеялась слишком резко:

– Какие там сердечные! Скажешь тоже… никого у меня нет. Это мы вчера ещё и пиццы налупились на ночь глядя – вот и не лезет, – усмехнулась Виктория.

Отец в ответ хмыкнул, но отступил. Она встала, болевые ощущения ещё сохранялись как память о прошлой ночи. Машинально поморщилась, но отец не заметил. Вика притворно потянулась:

– Кстати, па, с Катей и Ленкой хочу съездить в столицу – мой дом посмотреть. Ты же говорил, интерьер уже готов?

– Да, готов, – он кивнул, но взгляд оставался пытливым, пока она спешила к выходу…

День второй

В кафе пахло корицей и притворным весельем. Вика ковыряла ложкой в капучино, пока подруги спорили о Мальдивах.

– Да я тебе говорю, что лучше Бали! Там серфинг и красавчики-инструкторы! Вот смотри! – Лена показывала фото, листая в телефоне.

– Да ну, там одни инста-блогерши, ты слепая, что ли? – и Катя скривилась. – Если уже и отдыхать, то я бы предпочла лететь на Санторини!

Пока подружки спорили, Вика молчала, уставившись тоскующим взглядом в остывший капучино.

– Вик, ты вообще с нами? – Лена толкнула её локтем.

– Что? А… конечно с вами, с кем же ещё! Ну-у… я тоже предлагаю Санторини – это… эм… вулканы там, – она потянулась за сахаром, но рука дрогнула. Пакетик упал, рассыпав белые крупинки. – Чёрт… простите, девочки, мою неуклюжесть.

– Да всё нормально, – протянула Катя, с пытливым прищуром посмотрев на подругу…

День третий. Парк.

Ранним утром Вика вышла на пробежку и бежала, пока лёгкие не начали гореть.

«Если обгоню того мужчину в синей куртке – Лёша сегодня позвонит», – думала она мысленно. Обогнала. Потом женщину с коляской. Потом ещё и чью-то собаку. Но ей так никто и не позвонил, и даже не написал. Девушка была подавлена.

Отдыхая у фонтана, она увидела пару: мужчина накинул свой пиджак на девушку, чтобы укрыть её от ветра. Вика смотрела пристальным взглядом, представляя себя на месте девушки, и Алексея рядом с собой – он укрывает её от ветра своим пиджаком, пропахшим дорогим парфюмом и сигарами. Как же она любила его запах, он её дико возбуждал.

День четвёртый. Спортзал

«Что стоит мне поехать к нему? Я ведь знаю, где он живёт, стоит только прыгнуть в машину», – говорила она себе между подходами к станкам в спортзале.

Гантель упала на пол с металлическим лязгом. Вздохнув устало, девушка пошла к кулеру попить воды и сделать пятиминутный перерыв. Вика знала, что это глупо, но всё равно загадала: «Если сделаю десять повторений – тогда он появится у дверей спортзала… В этот раз сбудется, я чувствую, что так и будет». Девушка жала вес до тех пор, пока мышцы не стало сводить, но Алексей, к сожалению, не появился…

В последующие дни Вика провела в страданиях без Потапова и подруг, её всё раздражало. Пока в один прекрасный день не психанула, поняв, что он и не собирается приходить, и сказала себе: «Ну нет… я не за тем зашла так далеко, чтобы потом сидеть и тихо реветь в подушку по ночам, думая о тебе, дорогой Лёшенька. Хрен тебе!»

Алексей. Неделю спустя

Потапов впился пальцами в край конференц-стола, оставляя белые отпечатки на полированной поверхности. Графики на экране расплывались в красном мареве.

– Тридцать процентов? – Его голос треснул, подобно сухой ветке. – Откуда вы взяли эту цифру? – Алексей раздражённо пролистывал документы. – Анатолий Степанович, я что-то подобного не наблюдаю.

– Да, совершенно верно, – ответил начальник отдела логистики, взволнованно подбирая слова. – Это пока предположительно… Я уверен, что… эм… ведь речь идёт о производительности и эффективности нашей работы…– из-за реакции Потапова он стал путаться в собственной речи.

– Вы серьёзно? – перебил его Потапов, подняв пронзительный взгляд. – Вы предлагаете мне кормить акционеров воздухом?

Он швырнул презентацию на стол со звонким щелчком. Все присутствующие замерли.

– Анатолий Степанович, – начал Алексей, положив кулак ребром на стол, – если к пятнице не увижу реальных цифр, Ваше резюме будет висеть на доске объявлений как пример творческого подхода к отчётности. Надеюсь, я донёс Вам свою мысль.

В горле начальника першило. Он схватил стакан и резко глотнул ледяной воды. Стекло задрожало в его руке, обливая пальцы каплями.

– Я понял, – сипло ответил он, голос дрожал от страха потерять работу.

«Чёрт бы побрал эту девчонку! – мысленно выругался Алексей. Никак не могу сосредоточиться на работе». Из-за этого он стал излишне раздражителен, срываясь на подчинённых. То и дело перед глазами всплывали моменты той ночи в отеле с Викой. Но больше всего Потапов злился на себя: за то, что мысли о ней не выходят из головы, за желание снова её увидеть, за то, что она дочь партнёра… Слишком много этих «за то…»

– Алексей Васильевич?

Резкий вдох – и он вернулся в реальность. Все взгляды в конференц-зале упёрлись в его напряжённую челюсть.

– Продолжайте, – выдохнул сквозь зубы. – Без меня.

Под удивлёнными взглядами он встал и покинул зал.

Каблуки его туфель гулко стучали по мрамору. В лифте он рванул галстук. Шёлк зашипел от натяжения.

Журавлёв сегодня утром улетел по рабочим делам, а вечером Вика припарковала свой автомобиль у особняка Потапова и ждала его появления.

Через полтора часа она увидела огни его приближающегося спорткара. Сжав сумочку в руках, попыталась придать себе, насколько это возможно, расслабленный вид, хотя внутри сердце готово было выпрыгнуть из груди.

В пятидесяти метрах от дома Потапов резко притормозил. Несколько мгновений он смотрел на Вику, будто не веря, что она осмелилась прийти к нему – хотя это как раз в её духе. Колёса зашуршали по гравию, медленно подъехав, он свернул к своим воротам, предварительно открыв их