Единственный. У сына твои глаза - Лика П.

в комнату, но застыл на пороге, рука так и замерла в воздухе. Изучающий взгляд скользнул по спине девушки – узкой, хрупкой, непохожей на пышные формы Натальи.

– Ты кто? – голос прозвучал резко, неожиданно для самой Виктории, которая поправляла каждую секунду то чулки, то парик.

Дёрнувшись всем телом, она медленно обернулась, словно давая ему время рассмотреть каждый изгиб её тела под тонкой материей кардигана.

Когда девушка развернулась лицом, Потапов, конечно же, её узнал, не мог не узнать. Его глаза сузились, брови взметнулись вверх.

– Вика? – на долю секунды Алексей растерялся, для него появлении в номере дочери своего бизнес-партнера оказалось полной неожиданностью. Но лишь на долю секунды. – А отец знает, что ты теперь в эскорте работаешь? – поняв, в чём тут дело, с сарказмом спросил, сделав к ней пару шагов.

– Добрый вечер, Алексей Васильевич! – произнесла Виктория, срывая с себя парик, раз уж её план так быстро раскрылся.

Хотя на что она надеялась… наверное, она и сама не знает, зачем нужен был этот маскарад…

– Куда ты дела девицу? Надеюсь, она хоть жива? – и снова прозвучал сарказм, но вместо ответа Вика резко распахнула длинный кардиган, под которым было лишь крошечное белье, и Потапов опешил:

– Какого чёрта ты делаешь? – произнёс он, растягивая слова от недоумения. – Немедленно оденься и выметайся! – последнюю фразу он прорычал.

– И не подумаю! Никуда не уйду! – твёрдо глядя ему в глаза, Виктория отчеканила каждое слово, решительно заявляя:

– Вы станете моим первым… мужчиной, – её сердце колотилось так, что звенело в висках.

– Чего-о? – Потапов опешил от такого наглого заявления. Его взгляд пробежался по фигуре Вики, отмечая про себя:

«А девочка то действительно выросла. И совершенно не похожа на ту юную девчонку, которая пять лет назад признавалась мне в своих чувствах». – Передумай всё, что бы ты сейчас ни задумала…

Глава 8.

Вика сглотнула и, глядя во все глаза на Потапова, повела плечами, скинув с себя кардиган. Ткань мягко скользнула и упала ворохом к её ногам.

– Нет… Не могу.

Алексей раздул ноздри от злости и медленно окинул её взглядом. Да, это не его привычные женщины с пышными формами, но Виктория была красива – стройная, с изящными линиями тела. Как ценитель женской красоты, он не мог этого не заметить. Его тело отозвалось непроизвольным возбуждением, что лишь усилило раздражение. Переведя взгляд на её лицо, он приблизился, с каждым шагом голос становился глубже, тяжелее:

– Почему не можешь?

– Потому что люблю… – выдохнула она, едва сдерживая дрожь в голосе. Слёзы предательски подступили к глазам, но она моргала, чтобы не дать им упасть.

– За что? – его руки грубо легли на её плечи. Вика зажмурилась, ощутив жар его пальцев, и прошептала едва слышно:

– Тысячу раз задавала себе тот же вопрос.

– Уходи, – голос прозвучал ледяным металлом.

Она открыла глаза, впившись в него взглядом, полным упрямства:

– Я же сказала – нет.

– Мечтательная дура! – Алексей едко усмехнулся, сжав её лицо ладонью так, что пальцы впились в кожу до боли. – Я тебя трахну, а к утру забуду, как тебя звать. Понимаешь?

– Не сможешь… – произнесла дрогнувшим голосом. – После меня ты не захочешь никого.

– Какая же ты дура, Журавлёва! – рывком он перехватил её за шею, протащил через комнату и с силой прижал к стене. Спина Вики ударилась о холодную поверхность, но она не издала ни звука, лишь стиснула зубы, не отводя взгляда. Его дыхание, горячее и прерывистое, обожгло её щёку.

– Не передумала? – спросил он, прижимая пульсирующий член к её животу так, чтобы она ощутила его и каждую прожилку напряженного органа. Его голос звучал хрипло, словно он через силу сдерживал одновременно ярость и желание.

Но Вика не то что не ответила, но даже не отпрянула. И не выкрикнула слов извинений, не бросилась прочь от Потапова. Вместо этого она резко вскинула руки, обвила его напряжённую мужественную шею и впилась губами в его горячий рот.

Проведя поверх губы кончиком языка, она почувствовала солоноватый от пота вкус мужчины. Этот поцелуй стал последней каплей – все мысли Алексея растворились в адреналине, и он напал на её губы страстным и необузданным поцелуем, заполняя её рот языком.

Стоит лишь отметить как факт – Потапов никогда не целует женщин, с которыми спит.

Его член напрягся до боли, а дыхание спёрло в груди. Словно зверь, загнавший добычу в угол, он рыкнул, подцепив пальцами за резинку её белья, и рванул. Тонкая ткань разорвалась, с резким треском упав на пол.

Его рука впилась в её бедро, сжимая его стальными тисками, оставляя багровые отпечатки на нежной коже, а пальцы другой руки скользнули ниже, дотронулись до гладко выбритых лепестков, раздвинули их – и он почувствовал её горячую влагу. Ноздри Потапова напряжённо заострились, втягивая запах её возбуждения, словно зверь, улавливающий феромоны своей самки.

В следующее мгновение он резко дёрнул девушку на себя, подхватил под бёдра и, сминая пальцами округлые ягодицы, понёс через всю комнату. Воздух вырвался из её лёгких со стоном, но Алексей не дал вдохнуть – его губы врезались в её рот, перекрывая дыхание.

Туфли слетели с Викиных ног, шлёпнувшись об пол. Правый чулок порвался – стрелка оставленная от зацепа нетерпеливых пальцев Алексея, побежала от бедра до колена.

У кровати он замедлил шаг и кинул девушку на белоснежные простыни.

Вика задыхалась от адреналина. Её пряди выбились из причёски, лифчик съехал, обнажив грудь с небольшими сосками, один чулок сполз до колена. Красные щёки, расширенные зрачки, дрожащие губы – в этом хаосе была дикая, почти первобытная красота. На некоторое мгновение он застыл, оценивая эту картину.

Перед глазами неожиданно мелькнуло воспоминание: пятнадцатилетняя девочка с разбитыми коленками и криком «Люблю!» в пустом дворе много лет тому назад. Кадык дёрнулся, когда он осознал – гадкий утёнок стал лебедем.

Одним движением сорвал с себя полотенце – обнажённый, с вздувшимися венами на шее. Позволил ей рассмотреть себя целиком, затем вдавил колено в матрас, прогибая его под своим весом. Приближался медленно, не отрывая хищного взгляда от её