Невидимые чернила: Зависть, ревность и муки творчества великих писателей - Хавьер Ф. Пенья

не подготовился; не то чтобы он как-то особенно нервничал, но, поднявшись на трибуну и оглядевшись в поисках жены, заметил: она сидит на одном из задних рядов. Азимов откашлялся, пару раз постучал по микрофону и начал. Во время лекции он видел, что публика слушает его заинтересованно, в некоторых местах даже громко смеется. Ближе к концу лекции писатель заметил, что его жена пересела в первый ряд. С того дня Азимов больше никогда не готовился к лекциям и всегда требовал возможности выступать последним. «Почему?» – спрашивали его. «Потому что не может быть так, чтобы кто-то оказался лучше меня».

Высокомерие, подобное азимовскому, часто отталкивает, но сам писатель нашел в нем ключ к продуктивности, которая позволила ему создать около 500 книг. У плодовитого автора, писал Азимов, есть огромное преимущество: он не сомневается в том, что пишет. Обычный писатель, напротив, полон неуверенности. Он мучается с каждым предложением. «А так – хорошо?» – спрашивает он себя и погружается в размышления о качестве своей работы, задаваясь вопросами, есть ли смысл в его работе и не ошибся ли он в выборе жизненного пути.

Азимов был полной противоположностью такого многострадального автора: писать ему нравилось больше, чем делать что-либо еще. Однажды его спросили, нравится ли ему заниматься чем-то, кроме писательства. «Нет», – сказал Азимов. Как он поступит, если врач даст ему всего полгода жизни? Писатель на секунду задумался, а затем ответил: «Буду печатать быстрее».

Если Азимов брал какую-нибудь из сотен своих старых книг и начинал перечитывать ее, процесс так его захватывал, что он не мог оторваться. Он считал свои книги увлекательнейшими, все до единой. В одной из следующих глав мы увидим, что это редкость среди писателей: обычно они не любят возвращаться к написанному. Но подлинно гипертрофированное эго, как у Азимова, также встречается нечасто. Эго, как мы уже говорили, – это движущая сила творчества, но оно же с легкостью может завести творца не туда.

Принцип «Да пошел ты в задницу»

Никто так не страдает от непомерного эго писателей, как редакторы. У известного редактора Роберта Готтлиба был принцип, который он называл принципом «да пошел ты в задницу». Формулировал его Роберт следующим образом: терпите от авторов столько дерьма, сколько сможете, а когда дойдете до предела, просто пошлите их в задницу.

В начале 1980-х гг. Готтлибу пришлось применить этот принцип к одному из звездных авторов, Роальду Далю. Человек, который после войны казался всем невероятно милым на ужинах в Вашингтоне, превратился в настоящего эгоиста и деспота. Один из его главных конфликтов с Готтлибом произошел из-за того, что на обложке книги «Свинтусы»[35] имя Роальд Даль было напечатано меньшими по размеру буквами, чем название самого произведения. А как-то раз Даль написал помощнице редактора, что у него закончились карандаши той марки, которой он пользуется, и ему нужны новые. Видимо, писатель решил, что будет практичнее не покупать карандаши самостоятельно, а попросить прислать их ему с другой стороны Атлантики. Когда же это наконец было сделано, он написал еще раз, что карандаши оказались бесполезными: в них нет ластика, они слишком твердые и не того цвета.

Готтлиб, устав от такого отношения, сообщил Далю, что больше не потерпит подобных выходок, и, если тот не будет относиться к сотрудникам издательства с бóльшим уважением, то, как бы им ни было жаль, они перестанут его издавать. Когда Готтлиб отправил это письмо, все сотрудники в офисе издательства Knopf повскакивали с мест и стали шумно выражать радость.

Один из самых известных рассказов Роальда Даля называется «Лебедь». В нем рассказывается о том, как два подростка издеваются над мальчиком по имени Питер, который немного младше их. Когда одному из подростков дарят ружье, он одним выстрелом убивает лебедя. Затем в голове у этого подростка возникает идея: он отрезает у птицы крылья и привязывает их к спине Питера, после чего заставляет его залезть на дерево и велит лететь. В финале мальчик, раненый, падает на лужайку на заднем дворе своего дома и теряет сознание, а кое-кто из жителей деревни уверен, что видел огромного лебедя, парившего в небе.

Представляю радость сотрудников издательства – будто им удалось указать на дверь тем самым хулиганам из рассказа «Лебедь»[36]. В 1984 г. Даль опубликовал «Мальчика»[37], мемуары о своем детстве; не думаю, что многие удивились, прочитав, каким унижениям писатель подвергался в школе. Конфликты его произведений – это чаще всего борьба обидчиков и обиженных. Похоже, та неуверенность, которую Даль приобрел в детстве, влияла на него как в жизни, так и в творчестве. Эго Даля, по-видимому, результат душевных страданий и заниженной самооценки.

Роковой град для По

Высокомерие писателей обычно рождается не из уверенности, а из ее противоположности. Надменность часто зарождается на дне бездны неверия в собственную значимость. Недавно я слушал, как один ютубер задавался вопросом, что отличает высокую самооценку от высокомерия. На мой взгляд, уверенность в себе или высокая самооценка, такая как у Урсулы Ле Гуин, связана с верой в свои возможности, а высокомерие, напротив, сопровождается презрением к другим: не то чтобы вы считали себя хорошим, но уверены, что все остальные хуже вас.

Эдгар Аллан По, по-видимому, обладал гигантским эго. Как-то раз он прочитал другу «Ворона», и тот назвал стихотворение хорошим. По очень рассердился: «Хорошее? Что значит “хорошее”? Это все, что ты можешь мне сказать? – возмутился он. – Уверяю тебя, это лучшее стихотворение на свете!»

Но По был человеком с душевными ранами. Родители Эдгара умерли, когда он был еще ребенком, а человек, усыновивший его, так и не дал ему свою фамилию и не оставил ни доллара в наследство. Эдгар постоянно влезал в долги и не смог закончить учебу в университете; это придавало ему неуверенности, от которой он не мог избавиться в общении с другими литераторами. Некоторые исследователи утверждают, что По использовал в своих произведениях архаичную лексику, желая показать, что ему, несмотря на отсутствие университетского образования, доступен определенный культурный уровень. Эдгар начал играть в азартные игры и пить, когда ему еще не было и восемнадцати, а поскольку отчим отказался платить по его долгам, По пришлось бежать и под вымышленным именем сесть на корабль[38], чтобы не попасть в тюрьму.

Эдгар топил свои невзгоды в алкоголе и литературных опытах. Он верил, что рассказы и стихи помогут ему вернуть то положение, которого лишила его жизнь. Решимость преуспеть в качестве писателя побудила его на время отказаться от алкоголя. Как