Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

Колониализм, геноцид угнетенных и национал-социализм

Постколониальный хаос был не единственной проблемой, в которой эти мыслители винили европеизированный колониализм. Они также считали фашизм в целом и национал-социализм в частности его отравленным плодом. В соответствии со своим марксизмом они рассматривали колониализм как апогей капиталистической эксплуатации. В памятной фразе Маркс писал о колониализме, что «глубокое лицемерие и присущее буржуазной цивилизации варварство лежит неприкрытым перед нашими глазами, превращаясь из своего дома, где оно принимает респектабельные формы, в колонии, где оно обнажается». Ленин писал об империализме как о высшей стадии капитализма, и Роза Люксембург продолжила эту линию рассуждений, опасаясь, что «триумф империализма» будет означать «уничтожение всей культуры и, как в Древнем Риме, депопуляцию, опустошение, вырождение, огромное кладбище». Именно она является источником ставшей уже знаменитой фразы о том, что преступная эксплуатация Европой неевропейского мира будет диалектически импортирована в усиленном виде в саму Европу: «Поэтому всем было ясно, что тайная подпольная война каждой капиталистической нации против каждой другой на спине азиатских и африканских народов рано или поздно должна привести к всеобщей расплате, что ветер, посеянный в Африке и Азии, вернется в Европу в виде страшной бури, тем более что рост вооружений европейских государств был постоянным спутником этих азиатских и африканских событий»[196].

Конечно, Люксембург не дожила до Холокоста. Именно франкоязычные мыслители применили этот урок к нацизму, рассматривая его как кульминацию колониализма и капитализма. Нацизм был внутриевропейским колониализмом[197]. В своем знаменитом «Рассуждении о колониализме» 1955 года Сезер рассматривал либерализм и капитализм как суть нацизма, который был не столько геноцидным, сколько эксплуататорским и вообще убийственным. Работая через 15 лет после окончания Второй мировой войны, Фанон, во многом опиравшийся на Сезера, точно так же связал колониализм, капитализм и нацизм: «Депортации, массовые убийства, принудительный труд и рабство были основными методами, используемыми капитализмом для увеличения своего богатства, запасов золота или алмазов и установления своей власти». Не так давно нацизм превратил всю Европу в настоящую колонию[198].

Сам Фанон неоднозначно относился к тому, кто был большей жертвой этой системы, евреи или чернокожие, – в какой-то момент он свел преследования и истребление евреев к «маленьким семейным ссорам» (между европейцами), а в другой – заявляет о своем возмущении и сочувствии, потому что не может отмежеваться «от будущего, которое предлагается для моего [еврейского] брата»[199]. Даже последняя формулировка – это недиалектическое уравнивание бывшего исторического опыта, которое он, возможно, перенял у более ранних, диаспорических черных интеллектуалов диаспоры, таких как Оливер Кокс и У. Э. Б. Дюбуа, которые связывали нацизм с рабством и белым расизмом. Дюбуа, например, писал в книге «Мир и Африка» в 1947 году, что «не было ни одного нацистского зверства – концлагеря, сплошные убийства и массовые увечья и убийства, надругательства над женщинами или ужасное кощунство над детьми, – которое христианская цивилизация Европы уже давно не практиковала бы против цветного населения во всех частях света во имя и для защиты высшей расы, рожденной для управления миром»[200]. Подобные рассуждения, хотя и понятны в контексте, когда европейцы все еще правили большей частью Африки, а афроамериканцев линчевали, участвуют в фаллической логике травматической конкуренции, о которой говорилось выше, и не слишком полезны для понимания сложных исторических процессов[201].

Несмотря на такие ограничения, эти мыслители заслуживают упоминания не только потому, что они представляют интеллектуальную традицию угнетенных, которая продолжает оказывать влияние на антиимпериалистических писателей и сегодня[202]. В своих более изощренных моментах эта традиция дает важные представления о связи современных геноцидов с более широкими процессами и структурами, выдвигая теорию радикализации системы. Ханна Арендт опиралась на них в своей книге «Истоки тоталитаризма», которая привлекает все больше внимания в литературе о колониализме и геноциде, поскольку одна треть ее труда посвящена империализму[203]. Рассмотрим работу Сезера, которая повторяет многие из ключевых аргументов Арендт в отношении империализма. Колониализм деморализует колонизатора, выставляя на посмешище европейский гуманизм. В колониализме капитализм породил собственное отрицание в виде варварской системы, которая вернулась к своим истокам, чтобы уничтожить Европу. Поэтому нацизм был не просто колониальным – измом, а «высшим варварством, которое суммирует все повседневные варварства». Она также выдвинула теорию о явлении, которое позже назвала «банальностью зла». Величайшим преступником был не идейный фанатик, а европейский буржуа, «приличный человек» по соседству, потому что он более века терпел колониальные зверства: войны, пытки и массовую смерть, одобряя жесткие меры политиков[204].

Арендт и Сезеру не нужно было делать вывод о связи между нацизмом и империализмом. Гитлер сознательно вписывал свое движение в традицию европейского империализма:

Перед нами так называемая белая раса, которая со времен крушения Античности на протяжении примерно 2000 лет занимает лидирующее положение в мире. Я не могу понять экономического доминирования белой расы над остальным миром, не связав его с политическим доминированием, которым белая раса обладала естественным образом в течение сотен лет и которое она проецировала на окружающую среду. Подумайте о любой области, например, об Индии: Англия завоевала Индию не с помощью справедливости и закона, а игнорируя желания, стремления или законы туземцев, и в случае необходимости она сохраняла свое господство с помощью самых жестоких мер [Rucksichtslosigkeit][205]. Точно так же, как Кортес или Писарро претендовали на Центральную Америку и северные штаты Южной Америки не на каком-то законном основании, а исходя из абсолютного, унаследованного чувства господства белой расы. Заселение североамериканского континента происходило не на основе демократической или международной концепции правовых претензий, а из чувства справедливости, которое коренится только в убеждении в превосходстве, а вместе с ним и в праве белой расы[206].

Исчерпав перспективы «внутренней (innere) колонизации», он считал, что необходимо колонизировать саму Европу.

Формулируя свое ви́дение нацистского германского империализма, Гитлер опирался на имперский опыт других европейских стран. Британская Индия послужила моделью для немецких амбиций на Украине: тонкий слой военных и гражданских администраторов мог оккупировать огромную территорию и население[207]. Северная Америка была образцом колониализма поселенцев. «Есть только одна обязанность – германизировать страну путем иммиграции немцев и смотреть на туземцев как на краснокожих»[208]. Эти цитаты (можно привести и другие) дают ключ к имперскому ви́дению Гитлера. Он хотел иметь не только добывающую и облагаемую данью империю, как британцы в Индии, но и колонии для поселенцев, такие как Северная Америка. В Гитлере имперские модели многовековой истории человечества выкристаллизовались в