Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

(dominium). Эти дебаты разворачивались между двумя полюсами мнений. Одна точка зрения, представленная теологом XII века Аланом Англикусом, гласила, что всякое господство (dominion) основано на вере в истинного Бога и что земные правители получают свою власть и легитимность от Церкви[234]. Другая точка зрения, сформулированная аристотелевскими философами Парижского университета во главе Фомой Аквинским (1225–1274), использовала естественное право для утверждения, что собственность основана на разуме, а не на вере в Бога и что неверные, следовательно, в равной степени с христианами могут осуществлять владычество[235]. Уже в ходе средневековых дебатов существовала изначальная неуверенность в отношении легитимности неевропейских обществ.

Неопределенность в отношении прав иноверцев получила значительное развитие в трудах о легитимности испанских завоеваний в Америке, начавшихся в 1492 году. Вопрос о правовом статусе завоеваний был детально рассмотрен в XVI веке авторами «Саламанкской школы», особенно ее наиболее влиятельным представителем – Франсиско де Виторией (1485–1546)[236]. Витория, получивший образование как схоластический философ-томист[237] (последователь Фомы Аквинского) и аристотелианец в Парижском университете, занял кафедру теологии в Университете Саламанки в 1526 году. В 1530-х годах, отчасти по инициативе испанской короны, он начал детальный анализ справедливости испанских завоеваний, который представил в своих университетских лекциях. Наиболее значительными среди них стали его рассуждения «Об американских индейцах» (On the American Indians).

Аргументы Витории хорошо известны, но их стоит повторить в деталях, поскольку они, как мы увидим, оказали огромное влияние на антиимперское мышление вплоть до XX века.

Доминиканскому ордену Витории было поручено управлять инками, обращая их в религиозную ортодоксию. В Европе ходили слухи, что конкистадоры оправдывали свои завоевания тем, что цивилизации ацтеков и инков были безбожными и потому справедливо отторгнуты. Аргумент о том, что единственным справедливым обществом является благочестивое общество, был протестантской ересью, а значит, входил в сферу интересов инквизиции и морального авторитета Витории. В связи с этим Витория поставил перед собой простой вопрос: что такое справедливо устроенное общество? Исходя из этого, он мог бы определить основания, на которых завоевания были бы справедливыми, и законность аргументов, которые уже использовались для оправдания завоеваний. На эти вопросы Витория дал характерный для томизма и аристотелизма ответ. Мир, утверждал он, был создан Богом (и управляется) по законам, которые являются универсальными. Они скрыты в природе и поэтому известны как естественные законы. Законы природы существуют в потенциале, и цель (и отличительная черта) человека – раскрыть этот потенциал посредством использования природы. Люди должны пользоваться разумом, чтобы превратить материальный мир в стулья, столы, дома, дороги, мосты и города. Но они также должны преобразовывать моральный потенциал природы, чтобы, например, дружба и природное сообщество могли быть преобразованы в социальные и политические институты, включая брак, семью, религию (христианскую или иную), торговлю, законы и гражданское общество. Там, где проявляются эти внешние признаки использования природы, очевидно, что создано справедливое общество.

Затем Витория указал, что общество американцев, завоеванных испанцами, само собой разумеется, было справедливым, потому что их владения не были, как он выразился в терминах римского права, res nullius, то есть бесхозной вещью[238]. У «индейцев», утверждал он, был «некоторый порядок в их делах: у них есть правильно организованные города, правильные браки, магистраты и повелители, законы, промышленность и торговля, и все это требует использования разума. У них также есть определенная форма религии, и они правильно воспринимают вещи, которые очевидны для других людей, что свидетельствует об использовании разума»[239].

Оставалось, таким образом, рассмотреть законность титулов, на основании которых испанцы заявляли свои права на владения в Америке. Витория отверг Дарение 1493 года, согласно которому папа Александр VI передавал нехристианский мир к западу от Атлантики испанцам, а восточные земли – португальцам, поскольку не признавал притязаний церкви на светскую власть[240]. Довод о том, что народы Америки были безбожными и потому их можно было справедливо лишить владений, он объявил еретическим[241]. Равным образом он отверг утверждение, что владение может быть обосновано «правом первооткрывателя» – такое право применимо лишь к бесхозным вещам или землям, а здесь, как он заметил, «нет нужды долго спорить», поскольку «варвары обладали истинной публичной и частной собственностью»[242]. Он поднял вопрос о том, что «варвары» могут быть безумцами или инфантильными, что может оправдать их защиту (но не кражу их имущества), но он снова отметил, что ясно показал, что у них есть «порядок в их делах»[243]. Затем он пришел к экстраординарному выводу, что «из всего сказанного мною ясно, что испанцы, когда они впервые приплыли в страну варваров, не имели никакого права занимать их страны»[244]. На этом этапе, как заметил Энтони Пагден, Витория, по крайней мере на бумаге, лишил испанского короля права на собственность (dominium) и поставил под угрозу его суверенитет (imperium) в Америке[245].

Отвергнув законность завоевания, Витория затем задался вопросом: на каком основании испанцы могли бы легально находиться в Америке (хотя и не в роли конкистадоров)? И здесь его ответ, как обычно, носил аристотелевский характер, исходя из предпосылки о социальной природе человека. Витория утверждал, что люди – существа общественные (animales sociables); они по природе стремятся жить в сообществах. Естественное братство человечества требует, чтобы все народы народы приветствовали других в своей среде как часть естественного общения и партнерства между «человеком и человеком»[246]. Формами естественного общения являются, например, деятельность миссионеров и мирная торговля. Если же какой-либо народ отвергает это право свободного перемещения и взаимодействия в человеческом сообществе, это следует понимать как нарушение естественного закона, что может создать справедливое основание для войны.

Многие историки утверждают, что этими аргументами Витория дал светское оправдание завоеваниям[247]. Действительно, Витория предоставил материал для оправдания завоеваний последующим поколениям. Будущие поколения утверждали, что индейцы и другие колонизированные народы установили свое господство не за счет использования природы, и требовали соблюдения естественного права на общение, включая право на торговлю и проповедь. Однако сам Витория не описывал индейские общества в этих терминах и не утверждал, что им было отказано в общении. Скорее, он настаивал на том, что именно испанцы, а не индейцы, нарушили естественные права на общение[248]. Он считал, что судьба американских народов тесно связана с судьбой европейцев.

Будучи одним из руководителей инквизиции, Витория не желал допустить, чтобы универсальные притязания церкви или еретический тезис о том, что лишь благочестивые общества могут быть справедливыми, обернулись против европейских государств. Он также стремился защитить права собственности тех, кто законно ею владел. Его опасения оказались пророческими –