Тени Казани - Юлия Шляпникова

— Ты чего? — непонимающе спросил Дима, вглядываясь ей в глаза, будто выискивая признаки подступающей лихорадки.

— Да вот подумала, что знаю тебя всего пару дней, а столько успело произойти, что на целую жизнь хватит!

— То ли еще будет, — наконец улыбнулся Дима, но тут же, глянув на ее руку, добавил: — Надеюсь, без лихорадки, конечно.

Ада не удержалась и снова захихикала, понимая, что сказывается нервное перенапряжение. И правда хорошо, что не успела позавтракать в буфете.

— Пошли, вдруг эту тетю Любу придется искать.

Ада кивнула и позволила взять себя за здоровую руку.

Трясясь в метро рядом с Димой (они решили, что так будет быстрее, чем на автобусе), Ада все думала, как же ее так угораздило.

После вчерашнего вечера уже не казалось, что сказки Димы такие уж сказки. Проезжая через «Кремлевскую», она специально посмотрела на Зиланта на потолке и поймала его любопытный взгляд. Настоящий, как и все, о чем рассказывал Дима.

«Интересно, кого еще мы встретим на улицах города?»

Поезд начал тормозить, и Аду бросило прямо на Диму. Чтобы она не упала, он слегка приобнял ее за плечи, и она едва слышно вздохнула. Очень тактильный, Дима не понимал, что для нее его прикосновения считываются совершенно по-другому.

Пора уже признать, что она влюбилась впервые со школы. И выбрала, как назло, уже занятого парня.

«Ада, Ада, ничему тебя жизнь не учит!»

— Ты чего? — спросил Дима, видимо заметив, как она опять зависла.

— Думаю, что слишком много стала прогуливать. Мама скажет, что ты плохо на меня влияешь. — Сил все же хватило на неловкую улыбку.

— Если будет сильно ругаться, звони мне, я ее успокою.

В груди расплылось тепло. И тут же некстати вспомнилась Леся, отчего будто ведро холодной воды вылили на голову.

Поезд проносился по длинному перегону между «Кремлевской» и «Козьей слободой», и Ада мысленно считала бесконечные секунды до того, как он прибудет на станцию. За окнами не было видно ничего, кроме стремительно пролетающих стен тоннеля, но временами она различала искры за окном. То ли от контактного рельса, то ли от очередного создания иной стороны, которое могло обитать в подземке. Или тут никто не водится?..

— Почему я вдруг стала их видеть? — прямо на ухо спросила Диму Ада.

— Ты всегда могла их видеть, просто отворачивалась от правды. Я просто показал, куда смотреть, — тут же нашелся с ответом он.

Поезд наконец вынырнул на платформу, и в ярком свете Ада разглядела на ней сгусток темноты, от которого разлетались искры. Стоило перевести на него взгляд, как он тут же растворился в толпе, хлынувшей из поезда.

— Я не знаю, что это, — словно прочитав ее мысли, ответил Дима, глядя в ту же сторону, что и она.

Поезд снова помчался в черноту перегона между станциями, и Ада закрыла глаза, привалившись к плечу Димы. Не хватало еще разглядывать темноту за окнами и отвлекаться на это.

На нужной им станции вышло чуть меньше пассажиров, чем на предыдущей. Ада с Димой только ступили на перрон, как их подхватил поток людей и понес к выходу.

В подземке у метро стены украсили табличками со стихотворениями о детстве. Проходя мимо одной из них, со стихами Тукая, Ада вспомнила зеленоволосую Алсу.

«Интересно, а сюда она добирается?..»

Весь следующий квартал до подземного перехода Дима не переставал болтать. То ли тревожился и не хотел показывать, то ли это было его обычное поведение. Ада не отпускала его руку, пока они нога в ногу шли мимо хрущевок и сталинок. Так она почувствовала, что его ледяные пальцы за это время почти согрелись.

За всей суматохой и утренней тревогой Ада оделась не по погоде и теперь ежилась под резким северным ветром. Да и Дима, похоже, особо не заморачивался с переодеванием, все в той же футболке и рубашке.

— Ты как вчера добрался до дома? — поинтересовалась Ада, вспомнив, что он планировал идти пешком.

— Почти спокойно, — помахав вновь содранными костяшками на одной руке, улыбнулся он.

— Опять ваши местные?

— Да почти у самого дома, не переживай, им досталось больше.

«Наверно, скоро способность переживать у меня совсем атрофируется, если я продолжу с ним общаться», — решила Ада и только вздохнула.

В сумрачной и мрачной подземке под перекрестком улиц Декабристов и Восстания почти не было людей. Все разошлись на учебу или работу, и только пара бабулек отважно карабкались по лестнице.

— Ты видела? — резко остановился почти посередине прохода Дима.

— Что там? — Ада уставилась в полумрак, который рассеивался ближе к выходу к трамваю, но ничего не увидела.

— Вот, опять!

Теперь и она разглядела искру, почти такую же, как на платформе метро несколько минут назад.

Они молча переглянулись и прибавили шагу. Только выбравшись на свет, Ада поняла, что задержала дыхание: в подземке было что-то такое, что напугало не только ее, но и Диму.

— Я с таким еще не встречался, — поделился он, когда они наконец подошли к нужной подворотне. Со стороны улицы через арку сталинки прекрасно просматривался двухэтажный советский дом. Кирпичный, обшарпанный, видимо, даже старше этих сталинок и увитый девичьим виноградом с одной стороны, он соседствовал с пустырем. Сюда им и было нужно, судя по словам Саши.

Те дома, что в ряд вытянулись после него, были точно такими же, но четырехэтажными. Ада бросила взгляд на табличку с номером и вздрогнула: до образцового дома антихриста не хватало еще одной шестерки.

У подъезда, рядом с огороженным палисадником, сидели на стульях старушки и щелкали семечки, но стоило Аде и Диме подойти поближе, как те замолчали. Асфальт был усыпан окурками.

— Здравствуйте! — начал Дима. — А нам бы тетю Любу.

— Зачем пожаловали? — подала голос одна из бабулек, и Ада неожиданно узнала в ней сумасшедшую из книжного. Дима, похоже, тоже ее узнал и неловко улыбнулся.

— Дело у нас, мы от Саши.

Тетя Люба, у которой красный цветок теперь украшал растрепанный седой пучок, кряхтя, поднялась со стула и поманила их за собой.

В подъезде пахло старостью. У дверей квартиры на втором этаже тетя Люба остановилась и, доставая ключи, сказала Аде:

— Ты со мной пойдешь. А парень твой пусть тут ждет. Не ему же помощь нужна?

— Не пойдет она одна! — возразил Дима, но тетя Люба его осадила:

— Нам поговорить надо: между нами, девочками. Не для твоих ушей!

И Аде ничего не оставалось, как зайти за тетей Любой в квартиру. Коленки тряслись, когда она переступала порог, так что даже споткнулась об него. От накативших волнения и страха, что