Тени Казани - Юлия Шляпникова

— Весь первый курс так делала?

— Спрашиваешь, — с набитым ртом ответила Ада. — Эх, чая не хватает.

Сначала она думала подняться в квартиру и спокойно посидеть на кухне, но потом увидела в окне красную прихватку — их с братом старый сигнал, что квартира занята. Видимо, вместо пар Лев решил привести домой очередную пассию, и Ада, закатив глаза, фыркнула и потащила Диму на детскую площадку.

— Как вы познакомились с Лесей? — спросила она, когда бутерброды кончились.

Дима доел последний кусочек ветчины и закинул ноги в гадах прямо на соседнюю скамейку. Проходящая мимо соседка со спаниелем неодобрительно посмотрела на него и поздоровалась с Адой.

— Она пришла в нашу общую компанию, мы еще тогда в школе учились. Я ее знаю так хорошо, что она мне как сестра.

— Она так не считает, — лукаво ухмыльнулась Ада.

Дима отмахнулся.

— Я же не обязан оправдывать чужие ожидания, так что пусть считает как хочет.

Солнце снова скрылось за тучей, и сырой от ночного дождя газон перестал блестеть.

Ада даже не попыталась скрыть, как ей подняли настроение его слова. Может быть, это ничего и не значило, но точно грело душу.

Из подъезда, который отсюда идеально просматривался, вышла стройная барышня на таких высоких каблуках, что почти качалась на них, как на ходулях. Нырнув в такси, она высунулась из машины и помахала кому-то. Ада догадалась кому — из окна их кухни выглядывал Лев с прихваткой в руке.

— Отчалила, — прокомментировала Ада и показала рукой на такси.

— Значит, это у вас обычное дело?

— Ну да, куда еще ему водить девушек? Я только надеюсь, что он закончит универ вовремя, а не свалит оттуда из-за того, что придется срочно жениться на залетной.

— Высокого же ты мнения о своем брате!

— Что есть, то есть.

— Вы дружите или ругаетесь?

— Серединка на половинку. От погоды и настроения Льва зависит.

— Я бы хотел, чтобы у меня был еще кто-то кроме мамы, — поделился Дима и завис на пару секунд.

— Вы вдвоем живете?

Он кивнул.

— Дом от бабушки и деда достался. Мама получает пособие по инвалидности, огородом занимается, в хорошие дни продает на рынке всякие овощи-ягоды.

— А в плохие? — спросила Ада и тут же пожалела об этом.

— А в плохие спит весь день, уткнувшись носом в стенку. У нее клиническая депрессия и куча всяких других болячек.

Ада неосознанно потянулась к его руке и переплела их пальцы.

— Мне жаль, что ей так плохо, — искренне сказала она.

— Светлых дней больше, когда она пьет таблетки. Пока я езжу на пары, это так. Летом сложнее заставить.

Он говорил про маму, как про неразумную трехлетку, за которой только глаз да глаз нужен.

— А как давно ты видишь иной мир? — неловко перевела разговор Ада.

— Да сколько себя помню. Просто раньше считал, что все из-за слишком богатой фантазии. Потом познакомился с Лесей, и она меня смогла убедить, что это не глюки и не шиза, а высокая восприимчивость, прямо как у ее бабушки.

«Вот, значит, что их так сильно связывает…»

— Когда у меня бывают тяжелые дни, мама и Леся держат на плаву, — добавил Дима и улыбнулся, словно подведя некую черту в их разговоре. — А ты всегда писала стихи? Я видел парочку на твоей странице в ВК, тебе пора заводить авторскую группу!

Ада смутилась. Одно дело выкладывать стихи без надежды на то, что их кто-то прочитает, — и совсем другое слышать от малознакомого парня отзыв о них. Екнуло глубоко внутри от воспоминания, как другой парень однажды так прочитал ее стихи и чем все это закончилось. Замотав головой, Ада вспомнила, что от нее нужен ответ.

— В детстве писала про котиков и собачек, в школе стала участвовать в конкурсах, в стенгазете вела свою колонку. Потом, когда дома интернет провели, начала выкладывать прямо на странице.

— Ага, я видел те, которые ты еще под школьными фото прикрепляла.

— Они совсем старые! Давно пора удалить, а я все забываю! — Ада спрятала лицо в ладонях, не зная, как еще справиться с неловкостью.

— Неправда! Это мило! Я еще нигде не видел, чтобы каких-нибудь Надю или Лёшку поздравляли персонально для них написанным стихом!

— Правильнее стихотворение, а не стих, — не удержалась и поправила Ада.

Дима отмахнулся и придвинулся ближе:

— И как они появляются?

— Допустим, я просыпаюсь утром с новой строчкой в голове. Или гуляю и вижу что-то запоминающееся, например, очень яркую и полную луну. Если есть вдохновение, то пишется сразу. Иногда коплю впечатления. А иногда само как-то получается.

Видеть в чужих глазах что-то сродни восхищению оказалось приятно.

— Хотел бы я так! А у меня из всех талантов только попадать в истории и собирать новые синяки.

Сказал и сам рассмеялся. Ада поддержала его смех, чтобы разрушить возникшую неловкость. Снова подумалось, что в его голове в тот момент были совсем другие мысли.

— А о чем ты мечтал в детстве? — спросила она, подобрав ноги под себя, чтобы было уютнее сидеть на не до конца прогревшейся за день скамейке.

Дима не сразу ответил.

— Наверно, чтобы мама не болела. Ну и найти свою компанию, где меня будут понимать с такими закидонами.

Ада очень хорошо его понимала. Бойкот в средней школе не прошел для нее даром. Что такое своя компания, она никогда не знала.

— У меня тоже не было толпы друзей.

— Почему?

Ада вздохнула, чувствуя, как ступает на территорию старых ран, и все-таки решилась.

— В школе я влюбилась в мальчика, его, как и тебя, звали Дима. И он сначала отвечал мне взаимностью. Мы даже танцевали на школьной дискотеке при всех. Потом я посвятила ему стихотворение, а он его украл и повесил на школьной доске объявлений. Все смеялись, что я поверила в его чувства. Лёшка — его лучший друг, тот, которому я поздравление писала, — вообще открыто называл меня дурой. Было так обидно и страшно! Но я выступила против них, и в итоге со мной просто перестал разговаривать весь класс.

Дима завис, видимо пытаясь понять всю суть истории и ее глупость: такое возможно только у подростков, взрослые уже играют по-крупному.

— Зато о том, что я пишу стихи, узнала завуч и предложила мне вести колонку в школьной стенгазете. И постепенно про бойкот забыли. Мне даже заказывали стихотворения на дни рождения, ты их видел. А потом этот