Пекарь в Академии магии, или Головная боль для ректора - Татьяна Терновская

меня не было времени погружаться в дела давно минувших дней. Настоящее было куда важнее, тем более что совсем скоро мне предстояло переступить порог Академии и столкнуться со множеством трудностей.

Отложив часть бумаг в сторону, я сосредоточилась на разделе с правилами поведения, которые оказались довольно строгими. Например, студентам младших курсов не разрешалось использовать свой дар вне учебных занятий. Также, запрещалось покидать Академию без письменного согласия декана факультета или ректора.

Что ж, справедливо.

Огромный раздел правил был посвящён тонкостям обращений между аристократами разных рангов. Кто кому должен кланяться, делать реверансы и тому подобное. У меня глаза на лоб полезли от этих подробностей. Интересно, а что будет, если я неправильно поприветствую знатную особу? Неужели меня накажут⁈ Я покосилась на Уильяма Дорсета, но он по-прежнему отрешённо глядел в окно.

Спросить или нет?

— Мистер Дорсет? — осторожно позвала я.

Он обернулся и вопросительно на меня посмотрел.

— Насчёт этих правил, — нерешительно начала я.

Ректор бросил взгляд на бумаги в моих руках.

— А, забудь, — отмахнулся он, а затем забрал листы с разделом про обращения к аристократам и сунул их обратно под сиденье.

Я была растеряна. Сам же заставил меня читать правила, а теперь говорит забыть!

Заметив моё удивление, Уильям Дорсет вздохнул и пояснил:

— Я хочу сделать Академию более современной и демократичной. И собираюсь уровнять студентов на то время, пока они проходят обучение. Теперь всех будут оценивать по таланту и трудолюбию, а не по происхождению и толщине кошелька.

— Смело! — воскликнула я, не скрывая восхищения.

Уильям Дорсет усмехнулся.

— Рад, что ты оценила, — сказал он. Но несмотря на сарказм, мне показалось, что ректору была приятна моя похвала.

— А вы не боитесь, что аристократам из попечительского совета ваше решение не понравится? — спросила я.

Уильям Дорсет пожал плечами.

— Пусть попробуют бросить мне вызов, — спокойно сказал он.

Мне очень нравились его храбрость и решительность. Думаю, вряд ли нашёлся бы ещё один человек, который в первый год работы осмелился бросить вызов многовековым устоям. И самое главное, никакой личной выгоды от своего решения Уильям Дорсет не получал. Несмотря на его скверный характер, получалось, что ректор старался ради простых людей вроде меня. Я не смогла сдержать улыбки. Уильям Дорсет это заметил.

— Не знаю, о чём ты там размечталась, но явно не о правилах поведения в Академии. Советую хорошенько запомнить все пункты. Потому что незнание закона не освобождает от ответственности. — С этими словами ректор ткнул пальцем в пункт, запрещавший свидания и другие близкие отношения в стенах Академии.

— На что это вы намекаете⁈ — возмутилась я.

— Просто предупреждаю, — ответил Уильям Дорсет, пряча улыбку.

— Не стоит! Я не такая! Не нужны мне эти ваши отношения! — воскликнула я.

— А я тебе пока ничего и не предлагал, — с усмешкой парировал он.

— Пока? — уточнила я, стараясь казаться равнодушной.

На что ректор неопределённо пожал плечами, заставив моё сердце пропустить удар. Он же сейчас просто пошутил, да? Я понимала, что Уильям Дорсет не мог говорить серьёзно, но его внимание ко мне и то, что сейчас он находился на расстоянии всего в несколько сантиметров, заставляли верить в невозможное.

— Опять размечталась? — спросил Уильям Дорсет и, наклонившись ко мне, легонько стукнул пальцами по моему лбу, — читай давай! Хватит витать в облаках!

Я кивнула и уставилась в бумаги невидящим взглядом, чувствуя, как место, которого коснулся ректор, начало гореть, а в груди разлилось приятное тепло. Что же со мной происходит?

Думай об учёбе! Думай об учёбе! — повторяла я себе, пытаясь не отвлекаться на Уильяма Дорсета, который по-прежнему сидел слишком близко. Жаль, что ректором не назначили какого-нибудь старика, тогда сейчас моё сердце было бы спокойно. Я украдкой покосилась на Уильяма Дорсета. Интересно, чувствовал ли он симпатию ко мне? Сомневаюсь. Ректор не был обделён женским вниманием, и вряд ли я была для него чем-то особенным. И всё же…

Я заставила себя снова вернуться к чтению правил. Разумеется, запомнить всё с первого раза у меня в любом случае бы не получилось, но я постаралась выделить главное. Один из пунктов сразу привлёк моё внимание. Оказалось, что в архиве Академии хранились личные дела студентов начиная со дня её основания. То есть, даже спустя сотни лет информацию не уничтожали.

У меня загорелись глаза. Раз моя мама училась в Академии, значит, в архиве до сих пор хранилось её личное дело! Конечно, у меня не было сведений о том, в каком году она поступила и когда закончила, но, вероятнее всего, моя мама родила меня почти сразу после выпуска из Академии. Именно поэтому я и была завёрнута в одеяльце с эмблемой. А раз мама закончила Академию в год моего рождения, значит, нужно было отнять от этой даты ещё четыре и получить год, когда она поступила. Всё просто.

Конечно, я могла ошибиться в расчётах. В жизни порой происходят удивительные вещи. Но стоило начать поиски именно с личных дел девушек, поступивших в тот год, а уже потом при необходимости изучить тех, кто был старше или младше.

— Да, так и сделаю, — пробубнила я себе под нос, увлечённая расследованием.

— Что ты там бормочешь? — спросил Уильям Дорсет.

Я вздрогнула и зачем-то прикрыла листы с правилами руками. Хотя в бумагах, которые дал мне ректор, не было ничего секретного.

— Просто мысли вслух, — быстро проговорила я, чувствуя, как щёки начинают краснеть, словно я была воришкой, застигнутым врасплох.

Уильям Дорсет пристально на меня посмотрел. Казалось, его взгляд мог проникнуть в самые потаённые уголки моей души и выведать все сокровенные тайны. Я съёжилась, боясь, что ректор начнёт меня расспрашивать, но он снова повернулся к окну.

— Заканчивай, мы приехали, — объявил ректор.

Как? Уже⁈

Вслед за Уильямом Дорсетом я высунулась в окно и увидела огромный замок, сверкавший шпилями на солнце.

— Ого! — вырвалось у меня.

— Да, впечатляет, — сухо согласился Уильям Дорсет. Казалось, он не испытывал никакого восторга перед местом, где ему предстояло работать. Я же была поражена размерами замка и его величием. Сложенный из белого камня, он напоминал огромный айсберг, а множество окон отражали солнечные лучи, словно поверхность льда.

Карета ректора свернула на главную аллею, по обеим сторонам которой росли столетние липы, и быстро подъехала к парадному крыльцу с резными дубовыми воротами и каменными скульптурами рыцарей. Из здания Академии навстречу ректору высыпал персонал и прислуга. Я занервничала. Сейчас все увидят, что я ехала вместе с Уильямом Дорсетом!

— Может, мне лучше выйти здесь? — пролепетала я.

— Сиди спокойно, — сказал он, — раз уж я решил