Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

вступил в Коммунистическую партию в 1924 году, в 1926–1928 годах служил комиссаром в Красной армии, а затем работал партийным организатором. В этом качестве он оказался на переднем крае борьбы с самой острой и экзистенциальной проблемой нового советского правительства. Украина одновременно являлась житницей империи и очагом как активного, так и пассивного антикоммунистического сопротивления. Быстрорастущим новым городам СССР требовалось украинское зерно, но украинское крестьянство — гораздо более независимое в суждениях и более зажиточное, чем русское, — сопротивлялось первым попыткам отобрать частную собственность и загнать их в колхозы. Более того, Иосиф Сталин — восходящая звезда партии — не соглашался с тактическими уступками Ленина украинскому национализму. Для Сталина независимая украинская идентичность представляла собой экзистенциальную угрозу для великого советского проекта.

Решение Сталина состояло из трех пунктов. Богатые плодородные земли Украины должны были превратиться в «зерновую фабрику», по выражению Ленина, чтобы кормить крупные города и зарабатывать твердую валюту на покупку иностранного оборудования. Крестьян следовало насильственно коллективизировать, чтобы излечить их от реакционной привязанности к частной собственности и капиталистическому предпринимательству. А угледобывающие и сталелитейные районы Восточной Украины должны были подвергнуться масштабному расширению за счет притока этнических русских рабочих и украинских крестьян, высвободившихся в результате механизации сельского хозяйства. Труд на новых заводах должен был превратить отсталых украинских крестьян в честных русских пролетариев.

В 1929 году Сталин опубликовал первый пятилетний план, призванный насильно, преодолевая яростное сопротивление, втащить советское сельское хозяйство и промышленность в двадцатый век. Одним из главных проектов стало строительство огромного нового тракторного завода в Харькове, известного как ХТЗ. Борис Бибиков был назначен партийным руководителем завода.

Бибиков носил полосатые армейские рубахи и разыгрывал из себя прямодушного пролетария — хотя сам жил в роскошной четырехкомнатной квартире с прислугой и разъезжал по городу на огромном американском седане «Паккард». Его жена, Марфа Платоновна Щербак, была крестьянской девушкой из Полтавы. Когда в 1925 году родилась первая дочь Бибикова — моя тетя, — в знак преданности партии он назвал ее Лениной, в честь вождя революции. Будучи парторгом ХТЗ, он редактировал заводскую газету и устраивал «ночные штурмы» под аккомпанемент духового оркестра, чтобы уложиться в жестокие сроки, установленные рьяными кремлевскими плановиками. В 1931 году, по случаю завершения строительства завода в рекордные сроки, он был награжден орденом Ленина. Ему было 28 лет.

Для Бибикова и других строителей ХТЗ бескрайние поля Украины и грандиозный новый завод были наковальнями, на которых предстояло выковать общество нового типа. Тракторы, которые они выпускали, должны были избавить миллионы людей от тяжелого труда, невежества, пьянства и порочности деревенской жизни. Хотя сам он, вероятно, возмутился бы таким сравнением, Борис стал очередным в длинной династии Бибиковых, кто навязывал украинским землям московское видение прогресса и цивилизации.

Но была одна проблема. Новые колхозы не работали, а крестьяне оказывали яростное сопротивление своим новым советским хозяевам. Землю, зерно и скот приходилось отбирать силой, под дулом пистолета. Советские документы 1930 года фиксируют 13 794 «акта террора» и 13 754 «массовых выступления», вызванных, по мнению ОГПУ, сопротивлением коллективизации.16 Крестьяне резали и съедали свой скот и лошадей, лишь бы не отдавать их в колхозы. Весенний сев 1931 года был сорван из-за острой нехватки зерна, лошадей и тракторов. И все же Сталин и московские плановики продолжали требовать от Украины выполнения нереальных планов по сдаче пшеницы — большая часть которой шла на экспорт для покупки оборудования, необходимого для форсированной индустриализации. В 1929 году СССР экспортировал 170 тысяч тонн зерна, в 1930-м — 4,8 миллиона тонн, а в 1931-м — 5,2 миллиона тонн.17

Результатом стало самое ужасное преступление Сталина — Голодомор, или «смерть от голода», который в современной Украине вспоминают как геноцид, подобный Холокосту. «В мире образовалось такое нечеловеческое, невообразимое горе, такое страшное бедствие, что оно приняло уже какой-то отвлеченный характер, не укладывалось в границы сознания», — писал Борис Пастернак после поездки на Украину по следам этого искусственного голода. Молодой венгерский коммунист Артур Кёстлер застал эту «огромную землю, окутанную молчанием». По улицам Харькова, Киева и Днепропетровска ездили грузовики, собиравшие трупы истощенных крестьян, которые приползли в города в поисках еды. К зиме 1933 года от голода умерло от четырех до семи миллионов украинских крестьян.

Бибиков не мог не знать о ежедневных патрулях, отправляемых собирать истощенные тела крестьян, лежащие на улицах Харькова, и о безжалостных отрядах Красной армии, направленных на изъятие последних зерен у голодающих людей. Должно быть, он отчаянно пытался найти внутреннее оправдание своему участию в этом кошмаре. Возможно, он верил, что его великий тракторный завод поможет вырастить достаточно продовольствия, чтобы прокормить сияющие города, обещанные Сталиным, — но, возможно, слишком поздно для миллионов погибающих вокруг людей. Именно поэтому Борис Бибиков, до тех пор верный партийный руководитель на службе Советской империи, сделал судьбоносный и в конечном счете роковой выбор — выступить против Сталина.

По мере того как разворачивался Голодомор, Борис Бибиков и многие его коллеги из числа высшего руководства Коммунистической партии Украины решили открыто заявить о своем несогласии с политикой Сталина. В 1934 году Борис принял участие в XVII съезде партии — так называемом «Съезде победителей» — в Москве. Это был последний раз, когда открытая оппозиция Сталину прозвучала публично. Как и многие его украинские коллеги, Борис поддержал Сергея Кирова, главного соперника Сталина и сторонника замедления темпов коллективизации. Киров был убит по тайному приказу Сталина в декабре 1934 года. По воспоминаниям его дочери Ленины, услышав эту новость, Борис бросился на диван и заплакал. «Мы погибли», — сказал мой дед. Он был прав. В период с января 1937 года по май 1938 года треть Коммунистической партии Украины — 167 000 человек — была арестована.18 Из 1277 делегатов съезда более 800 человек, выступивших против Сталина (многие из них были украинцами), погибли во время Большого террора 1937 года. Борис Бибиков был в их числе.

Моя бабушка, Марфа Платоновна Щербак, была арестована вскоре после мужа и отправлена в ГУЛАГ в Казахстан за то, что была женой врага народа. Она провела там 15 лет и сошла с ума. Детей Бибиковых, мою маму Людмилу и ее старшую сестру Ленину, отправили сначала в детскую тюрьму, а затем в детский дом в Верхнеднепровске, где Людмила едва не умерла от костного туберкулеза. «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!» — эту песню моя мама разучила в детском доме.

С точки зрения советского государства, Голодомор и Террор были частью одного и того же проекта. Классовые враги,