Киевская Русь эпохи Ярослава Мудрого - Дмитрий Александрович Боровков

только в форме сбора дани», а с прекращением завоевательной политики варягов при Ярославе I и раздроблением империи на уделы начался кризис «Готической России», сопровождавшийся феодальными войнами между князьями [Маркс 1989, с. 4–5]. Эти высказывания послужили основой формирования исследовательских концепций, после того как во второй половине 1930-х гг. абстрактные социально-экономические исследования М. Н. Покровского и его школы сменили конкретно-исторические исследования социально-экономического базиса и политической надстройки древнерусской государственности.

Процесс утверждения феодальной парадигмы развития Киевской Руси в результате дискуссий конца 1920 — начала 1950-х гг. детально освещен в историографии 19902000-х гг. [Фроянов 1990, с. 230–271; Свердлов 1996, с. 188–232, 245–249; Дубровский 2005, с. 599–629], в то время как трансформация характеристик «ряда» Ярослава I в «Повести временных лет» под 1054 г. получила лишь фрагментарное освещение. Мы сосредоточим внимание, с одной стороны, на историографических оценках «ряда» Ярослава, а с другой стороны — на сопутствующих им характеристиках древнерусской государственности.

Б. Д. Греков в монографии «Феодальные отношения в Киевском государстве» (1-е изд. 1935, 2-е изд. 1936–1937) пересмотрел точку зрения К. Маркса на решающую роль варягов в формировании древнерусского государства, но согласился с приведенной им параллелью между империей Карла Великого и «империей Рюриковичей». «Сколачивание» этого «аляповатого по форме и огромного по территории» государства исследователь соотнес с объединением Киева и Новгорода под властью князя Олега в 882 г. подобно Марксу, приурочив его распад к началу эпохи уделов после смерти Ярослава I, когда с усилением феодалов на местах вследствие экспроприации общинных земель усилилось влияние центробежных тенденций.

Процесс образования уделов и создания политических предпосылок феодальной раздробленности локализовался исследователем в промежутке от смерти в 1054 г. Ярослава, после которой «ни один из его сыновей не стал для своих братьев в отца место», так как Изяслав, Святослав и Всеволод «не захотели рисковать во взаимной борьбе и заключили между собой «триумвират», который, правда, скоро распался», до Любечского съезда 1097 г., на котором «феодальные владетели», договорившись о разделе «отчин», безуспешно попытались положить конец междукняжеским войнам «путем создания далекого прообраза лиги наций», после чего, по заключению Б. Д. Грекова, «можно говорить с достаточными фактами в руках о наличии уделов и, стало быть, о феодальной раздробленности». Историк конкретизировал абстрактные высказывания К. Маркса, подкрепив их ссылками на факты и попытавшись установить периодизацию политических и социально-экономических процессов, разделенную на период «вызревания феодальных отношений» и «подготовки сил, способных разложить «империю» на уделы», и период феодальной раздробленности, или «наибольшего для данного момента могущества отдельных феодалов, освоивших общинную землю и таким путем успевших поставить в зависимость от себя огромное число подданных». Наряду с модернизацией событий, выразившейся в аналогии между Любечским съездом и Лигой Наций, следует отметить тенденцию к синтезу марксистской терминологии с терминами дореволюционной историографии, показателем чего является характеристика Б. Д. Грековым отношений между старшими сыновьями Ярослава I как «триумвирата Ярославичей», восходящая к А. Е. Преснякову [Пресняков 1909, c. 43–45].

Это же определение использовано и при интерпретации последней воли Ярослава: «У Ярослава было пять сыновей. Умирая, он мечтал, что дети его будут подчиняться старшему брату Изяславу, которому Ярослав поручил самые главные части земли, Киев и Новгород. Но надежды Ярослава не сбылись. Следующие по старшинству братья Изя-слава оказались во главе достаточно сильных княжений, чтобы не считаться с старшим своим братом. Святослав владел Черниговом и несколькими княжествами, охватывавшими в общей сложности громадное пространство от Чернигова до Рязани и Мурома, включая сюда землю вятичей. Ему же досталась и далекая Тмуторакань. Всеволод получил самую южную землю Переяславскую, земли по Волге, а также Ростов, Суздаль и Белоозеро. Остальные два брата получили сравнительно небольшие владения и, естественно, со старшими братьями конкурировать не могли.

Эти три старших брата заключают между собой союз, образуют «триумвират» и, таким образом, стараются поддерживать мир и единство огромной территории Восточной Европы» [Греков 1937, с. 14–23, 171, 180].

Представление о «триумвирате» старших князей настолько захватило внимание Б. Д. Грекова, что он не упомянул ни имен младших Ярославичей, ни отданных им княжений. Его интерпретация раздела 1054 г. оставалась неизменной, как и характеристика «триумвирата» [ср.: Греков 1939, с. 261; Греков 1953, с. 489–491], несмотря на критику этого термина М. Н. Тихомировым, отмечавшим, что у Ярославичей больше общих черт с сыновьями Людовика Благочестивого из династии Каролингов, чем с «триумвирами» Древнего Рима [Тихомиров 1940, с. 150]. Зато от термина «империя Рюриковичей», которое он использовал и в первом издании монографии «Киевская Русь» [Греков 1939, с. 254], ученый впоследствии отказался в пользу термина «Киевское государство», хотя на протяжении некоторого времени продолжал подчеркивать его параллель с империей Карла Великого [Греков 1944, с. 281; Греков 1949, с. 109, 475]. Позже он отверг и эту параллель, написав о расчленении «Древнерусского государства» на ряд отдельных княжений как о «повторяющемся явлении расчленения раннефеодальных государств» [Греков 1953, с. 481].

С. В. Бахрушин, один из критиков концепции Грекова в 1930-е гг., синтезировал гипотезу К. Маркса об «империи Рюриковичей» с представлением о переходном (дофеодальном) периоде между рабовладельческим и феодальным строем, сформулированном в 1934 г. И. В. Сталиным, А. А. Ждановым и С. М. Кировым в «Замечаниях на конспект учебника по истории СССР» [Бахрушин 1936, с. 44]. Позже он предложил собственный аналог определению Маркса — «держава Рюриковичей», — считая, что она достигла кульминационного пункта развития в княжение Владимира I, названное периодом «медленной и постепенной» феодализации государственной власти, вследствие которой после смерти Ярослава I наступил «феодальный период, характеризующийся политическим раздроблением страны» [Бахрушин 1938, с. 96, 97].

Более содержательны в этом отношении «Очерки по истории феодализма в Киевской Руси» С. В. Юшкова, который приурочил существование «лоскутной империи Рюриковичей» к дофеодальному периоду, характеризовавшемуся распространением «вассалитета без ленных отношений или ленами, составлявшимися из даней», и предшествовавшему установлению «монополии» Рюриковичей на власть в процессе окняжения племенных земель со времени Святослава I, в результате чего представители рода Рюрика получали из рук великих князей не дани, а земли [Юшков 1939, с. 26–29]. Юшков рассматривал правление Владимира I и Ярослава I как промежуточный этап в процессе становления вассалитета-сюзеренитета, распространенного и на членов правящей династии, между которыми сложилась «система семейных по форме, вассальных по существу территориальных отношений» [Юшков 1939, с. 175]. Исследователь отметил, что Владимир и Ярослав добились единовластия путем насильственного устранения братьев, но для сыновей Ярослава этот путь был неприменим, поскольку каждый из них успел пустить крепкие корни в своих княжениях и «прочно связаться с феодальной верхушкой», поэтому «выход был найден в том, что сюзеренитет был усвоен старшим из Ярославичей — Изяславом» [Юшков 1939, с. 176].

Можно подумать, что Юшков счел распоряжение Ярослава политической новацией, но, приведя текст статьи 1054 г. по Лаврентьевской летописи, он пишет: «Ряд Ярослава не вносит никаких новых принципов в порядок преемства княжеской власти. Подобный ряд мог сделать Святослав; он также мог в своем завещании