Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов

обозначается, т.е. понятие о предмете, и то, что указывается (сам предмет). Разрыв между «материализмом» (совпадение в сознании слова и вещи) и «диалектикой» (слово признается равным понятию) заполняется усредняющим эти отношения элементом семантического треугольника – словом. Для русского сознания слово – онтологично; оно не просто и не только знак, оно – знак знака, т.е. символ. Символ кажется важнее понятия, потому что, в отличие от понятия, символ не замещает реальность, и человеческое сознание избегает высокомерной убежденности в том, что оно уже все постигло, все знает. Понятие «понятно» в той мере, в какой референт «понят», схвачен сознанием, символ же сам по себе требует истолкования, и потому процесс его познания бесконечен. Другое дело, что при этом познается не сам референт, а символ его – опосредованно и оттого не всегда внятно.

Возникает новая трудность описания предмета: каким же образом следует различать понятие как явление смысла, и то, что есть его сущность, или, иными словами, концепт?

Так последовательность рассуждений о понятии подвела нас к необходимости уточнить сам термин «понятие».

Понятие – калька с латинского conceptus, поэтому в отечественной философской традиции (по примеру западноевропейской) понятие иногда именуется концептом. Известно, однако, и другое латинское слово – conceptum – со значением зародыш; зерно’, которое, по законам русского произношения, устраняющего латинское различие между именами мужского и среднего рода, легко смешать с концептом-понятием. Чтобы избежать терминологических недоразумений, оставим за понятием о предмете, обладающим объемом D и содержанием S, русский термин «понятие». Назовем концептом то своего рода понятие, которое воплощает в себе всю сумму описанных в данном параграфе признаков слова; тем самым концепт оказывается понятием, соотносимым со знаком, собственно понятием и референтом. Сверх того, он обладает признаками, пока еще не описанными, но столь же важными. Учитывая принципиальное значение термина «концепт», не следует использовать его как синоним к термину «понятие».

«Концепты, стереотипы, эталоны, символы, мифологемы и т.п. знаки национальной и – шире – общечеловеческой культуры…»

[Телия 1996, с. 215]

(далее перечень дополняют термины «архетипы», «категории», «прототипы», «гештальт-структуры», «культуремы», «базовые концепты», «культурные концепты», «концептуальный каркас» и вообще «таксоны культуры» [там же, с. 228, 231, 233, 237 и сл.]).

33

Самое общее и потому предварительное определение концепта может быть таким:

Концепт (от conceptum) – зерно первосмысла, семантический «зародыш» слова – есть диалектическое единство потенциально возможных в явлении образов, значений и смыслов словесного знака как выражение неопределимой сущности бытия в неопределенной сфере сознания.

Таким образом, концепт легко представить как условный конструкт нашего сознания, с помощью которого возможно познание чего-то сущностного, какого-то пока не определенного компонента словесного знака. Нет никакой уничижительности в термине «конструкт». В конце концов, и «фонема», и «морфема», и «лексема» суть конструкты, однако ученые пользуются этими понятиями для описания сущностных признаков и характеристик, связанных с фонетической, грамматической и лексической сторонами языка. Семантический треугольник не отражает ни сущности, ни смысла концепта, так что для его символического воплощения следует искать какую-то иную форму. Однако нечто в представленном определении дает надежду на решение вопроса: обратим, например, внимание на эти «не» в предварительном определении концепта… Не в апофатичности ли определения возникает возможность выявления сущностного признака концепта?

Теперь же мы можем уточнить соотношение между внутренней формой и этимоном. Введение понятия «концепт» помогает уяснить их взаимные отношения.

Этимон – это конструкт сущности, но не сама сущность. Внутренняя форма – явленность этимона. И этимон, и внутренняя форма одинаково мотивированы семантически, но этимон – в результате сравнения всех родственных форм, тогда как внутренняя форма – уподоблением ближайшему родовому значению (словесного корня). Внутренняя форма всегда смысл, который направляет движение содержательных форм концепта; это, как было установлено со времен В. фон Гумбольдта, процесс. Этимон – результат, который, в силу этого, может быть и различным в разных реконструкциях. С феноменологической точки зрения этимон вариантен, тогда как внутренняя форма есть инвариант, который приближается к концепту, но тоже еще не есть концепт.

Концепт есть чисто семантическая мотивировка, взятая вне формы: сущность при явлении – содержательных своих формах, каковыми признаются образ-троп, понятие-концепт(ус) и символ-миф. Этимон и внутренняя форма опознаются лишь в образном пространстве концептуального поля, хотя предел их действия, возможно, и шире. Этимон и внутренняя форма – образ и подобие концепта, который, с известными оговорками, и можно признать за искомую «вещь в себе». Со стороны их функции и по внутренним их структурным свойствам можно полагать, что их сходство – внешнее, но подобие – внутреннее, и если внутренняя форма есть синкретический образ «вещи»-концепта, то этимон есть «схваченный» по сущностным признакам образ, т.е. он уже понятиен, эквивалентен понятию в другой системе измерений. В таком случае концепт и сам по себе символичен, он всегда тождествен самому себе и сходен с самим собою же.

Понятной становится последовательность осознавания всех трех категорий. Средневековье завершается открытием внутренней формы, а связанный с ее изучением сравнительно-исторический метод подготовил создание этимологии как науки (прежде этимологией называли учение о формах – морфологию). Позитивизм младограмматиков второй половины XIX в. открыл этимон и подготовил развитие семасиологии; начало XX в. открыло концепт и тем самым подготовило развитие семиотики. Материальной базой каждого этапа вглубления в концепт являлось особое – типичное для данного времени – направление художественного творчества, на которое опиралось всякое новое открытие в гуманитарных науках. Добавим, что символизму принадлежит тут особое место. Открытием символа как образного понятия символизм завершил формирование концептуальной парадигмы.

3. Круги концептуального квадрата: осмысление денотата

Но не думайте, что я хочу говорить вам о чертях или ведьмах. Меня как историка вопрос о их реальности нисколько не касается. Пусть нет леших и русалок – но есть восприятие их.

о. Павел Флоренский

34

Философия изучает не объекты действительности, а мыслимое их содержание в отношении к фактам действительности. Вот почему первым делом мы опишем отношение предметного значения D к самим предметам R. После того, как даны предварительные определения и обозначены понятия о предмете изложения, сделать это будет намного проще.

Возвращаясь к пп. 27 и 31, в которых описаны отношения денотата к референту, схематически представим их следующим образом:

есть референт нет референта денотат есть 2 логическое снятие понятия 1 психологически представленный образ денотат отсутствует 3 символ культуры как источник мифа 0/4 чистая ментальность, неоформленность концепта

Из четырех возможных