Бывает и хуже? Том 10 - Игорь Алмазов

Я сам закрыл лавку и тоже пошёл домой. По дороге мне позвонил Виталик.

— Александр Александрович, я только что узнал, что случилось, — проговорил он. — Мать… она подала на вас заявление. Я не в курсе этого, честное слово. Знал, что она что-то готовит, но не знал, что именно. А то предупредил бы вас, честное слово. Я в шоке… Даже не знаю, как это назвать…

— Верю, что ты этого не знал, — спокойно сказал я.

— Могу чем-то помочь? — торопливо спросил он. — Может, дать показания?

— Пока не нужно, — ответил я. — Если дойдёт до чего-то серьёзного, я скажу. Но спасибо, что предложил.

Повисла пауза.

— Я с ней поругался, — внезапно сказал он. — Серьёзно поругался первый раз в жизни. Сказал, что она переходит все границы. Что нельзя так с людьми.

— И что она? — из любопытства спросил я.

— Бросила трубку, — невесело усмехнулся Виталик.

Ну было бы странно, если бы она тут же осознала, что была не права, и принялась извиняться.

Виталик нерешительно продолжил:

— А… что насчёт работы? Я понимаю, сейчас совсем не время. Но я всё ещё хочу работать в вашем отделении, если это возможно.

Я помолчал, тщательно обдумывая свой ответ.

— Ещё не решил, — ответил я. — Скажу прямо: после сегодняшнего происшествия твоя мать стала моим личным врагом. Я не знаю, что будет дальше, но это уже серьёзно. А ты её сын. И я знаю, что дети — это не их родители, но факт остаётся фактом. Мне нужно понять, на чьей ты стороне. Не на словах, а на деле. Пока что этого не увидел.

— Я понимаю, — сказал он. — И докажу. Дайте мне шанс.

— Время покажет, — сказал я и попрощался.

Положил трубку.

Что ж, парень звучал вполне искренне. Он не врёт, я в этом уже практически уверен. Но искренность его ещё ничего не решает. Виталик — это неизвестная переменная в уравнении, где его мать играет за противника. А неизвестные переменные я не люблю. И придётся для начала выяснить, что именно он из себя представляет.

Я добрался до дома и отправился спать. На следующий день была суббота. Вообще-то официальный выходной, но на работу вышли почти все. Ситуация со свинцом продолжала оставаться экстренной.

В этот день я дежурил по поликлинике. Практиканты сегодня отдыхали, их решил не вызывать. Но врачей вышло довольно много.

Шарфиков, Юля, Анастасия Григорьевна, Жидков. Анжелика, несмотря на свой гипс, продолжала удивлять меня своим трудоголизмом.

В перерыве между пациентами я дошёл до неё.

— Как вчера всё прошло? — спросил я.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Алина с Тимуром молодцы. Шустрые, вежливые, люди им открывали. Сегодня жду результаты ещё по пяти детям.

— Отлично, — кивнул я. — Продолжаем работу.

— Я хотела спросить… — девушка немного помялась. — Меня вместе с вами спасал из люка такой симпатичный молодой человек. В пижамных штанах. Вы говорили, это наш хирург?

— Да, хирург из стационара, Никифоров Антон Алексеевич, — кивнул я. — А что?

— Да так просто, — она почему-то покраснела.

Я пожал плечами и вернулся во взрослую поликлинику. Там меня поймал Шарфиков.

— У троих взрослых подтвердилось высокое содержание свинца в крови, — доложил он. — Один тяжёлый. Я уже отправил его в Саратов, машина ушла двадцать минут назад.

— Хорошо, — сказал я. — Продолжаем в том же духе.

Атмосфера была рабочая. Без паники, без суеты. Все понимали, что ситуация тяжёлая, но под контролем.

Вернулся к себе в кабинет, Лена сделала мне чай, и я вновь погрузился в приём.

Ближе к обеду снова заглянул в лавку. И вовремя.

Проверяющие пришли ещё раз. Теперь уже с официальной проверкой, пересчитывали товар, сверяли накладные, проверяли сертификаты на травы.

Варя нервничала, у неё дрожали руки. Боялась перепутать бумаги, сказать что-то не то.

— Всё в порядке, — сказал я ей. — Мы ничего не нарушали. Им просто нужно убедиться, что у нас всё хорошо.

Татьяне Александровне не сойдёт с рук хотя бы то, что она заставила так понервничать мою хорошую подругу.

Нарушений проверяющие не нашли. Само собой.

— Пока работайте, — сказал мне Меркулов. — Официальное заключение будет через несколько дней. Но имейте в виду, если что-то всплывёт, отвечать будете по всей строгости.

— Не всплывёт, — сказал я. — Тут всплывать просто нечему.

Даже по деньгам, которые изначально вложил в своё дело, я отчитался по всем правилам. Разумеется, все они были получены законным путём.

Проверяющие ушли.

Пока я разбирался с бумагами, Дима, у которого был первый рабочий день, не сидел без дела. Развозил первые заказы, таскал коробки на склад. Работник, надо признать, он был толковый.

Когда проверяющие ушли, я заметил, что Дима и Варя стояли у прилавка. Довольно близко друг к другу. Варя смеялась над какой-то его шуткой и поправляла косу. Так всегда она делала, когда смущалась.

Я подошёл к ним. Дима посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то. То ли интерес к Варе. То ли что-то ещё, что я никак не мог распознать.

— А вы сами все эти сборы придумываете? — спросил он. — Рецепты, пропорции?

— По-разному, — ответил я.

— Саша много читает, — встряла Варя, не заметив, что я ушёл от ответа. — У него целая система. Он под каждый случай подбирает…

— Варя, — мягко перебил я. — Не грузи человека лишней информацией. Дима, там ещё коробки на разгрузку.

Он кивнул и ушёл на склад.

Я повернулся к Варе.

— Он тебе нравится.

Она вспыхнула от смущения.

— Ну… да. А что такого? — она вздёрнула подбородок. — Он хороший. И Геннадий сказал…

— Помню-помню. Маятник показал хорошую энергию, — хмыкнул я. — Просто будь осторожна, Варь. Ты мой друг. И я не хочу, чтобы тебе сделали больно.

Она посмотрела на меня с укором.

— Саша, ты слишком подозрительный, — сказала она. — Не все люди вокруг враги. Иногда хороший парень — это просто хороший парень. Он отлично справляется с работой, на него нет никаких жалоб.

— Возможно, — сказал я. — Время покажет.

Я не стал говорить ей о своих подозрениях. Они были слишком смутные, беспочвенные. Но присматривать за Димой я решил внимательнее. На всякий