Бывает и хуже? Том 10 - Игорь Алмазов

Ёлки-иголки.

— Что-нибудь ещё? — усмехнулся я.

— Логистика в день икс, — виновато добавил он. — Ты же мой лучший друг… Помоги мне организовать мою свадьбу, пожалуйста.

Использовал запрещённый приём. Но я и так не собирался отказывать ему в этой просьбе. Свадьба один раз в жизни бывает. Ну, по крайней мере я надеялся, что у Гриши свадьба будет только одна.

— Всё сделаю, — улыбнулся я. — Не волнуйся.

Гриша издал какой-то радостный звук.

— Слушай, Стася уже в панике из-за платья, — понизив голос, добавил он. — Говорит, что переживает, что оно плохо сядет. И собралась ничего не есть всю эту неделю. Меня совсем не слушает. Может, ты с ней поговоришь?

— Постараюсь, — ответил я. — Никаких диет до свадьбы, иначе в ЗАГСе ещё и сознание потеряет. Я с ней поговорю.

— И насчёт мальчишника, — Гриша ещё сильнее зашептал. — Ты же организуешь стриптиз? Знаю, банально, но я никогда его не видел, а хочется же!

Ёлки-иголки. Вот это задачка со звёздочкой.

— Мужской подойдёт? — не удержался от шутки я.

— Саша! — возмущённо воскликнул Гриша.

— Шучу, — примирительно сказал я. — Будет тебе мальчишник.

— Ты лучший! — и Гриша отключился.

Я покачал головой, поражаясь сумбурности жизни моего лучшего друга. В который раз подумал, насколько же он не похож на Григория из моей прошлой жизни.

Мне доложили о результатах мероприятий по ситуации со свинцом в этот день, и я отправился к Кречетову.

Он был на работе. Я кратко доложил ему итоги, обходы провели, анализы взяли, всё идёт по запланированному сценарию.

— Водоканал тоже зашевелился, — ответил Кречетов. — Шмелёв своё слово сдержал. Деньги на замену труб выделены, подрядчик найден. На время работ организуют подвоз воды бочками. Точнее, мэр уже сегодня всё это окончательно организовал.

— Сроки? — спросил я.

— Обещают управиться за месяц, — Павел Викторович потёр переносицу. — Посмотрим, как оно на деле выйдет. Я не спешу доверять указанным срокам без проверок.

Я кивнул и перешёл к личному вопросу.

— Павел Викторович, мне нужен отгул в пятницу, — сказал я. — У друга свадьба, а я свидетель.

По Кречетову редко можно было считать хоть какую-то эмоцию, но тут я явно увидел, что на долю секунды он улыбнулся.

— Свидетель — это серьёзно, — сказал он. — Практически вторая должность. Хорошо, договорились, напишете в отделе кадров заявление, отпущу вас. Уж один день как-нибудь переживём без Агапова.

Я кивнул. А Кречетов резко посерьёзнел и посмотрел мне в глаза.

— А теперь о другом, — сказал он. — Вы ничего не хотите мне рассказать про Татьяну Александровну?

Видимо, он уже знает о произошедшем вчера на лекции.

— А что тут рассказывать? — пожал я плечами.

— Про то, как она попыталась сорвать вам лекцию, — начал перечислять он. — Про Меркулова, про заявление в ОБЭП, про докладную на моё имя, что деньги на вашу лавку украдены из фондов школы здоровья.

О последнем пункте я не знал, но догадывался, что обвинение будет примерно таким. Предсказуемо.

— Это бред, — сказал я. — Школа здоровья не имеет к финансированию моей лавки ни малейшего отношения. Деньги, которые выделяются на школу здоровья, я и трачу только на неё.

— Я знаю, что бред, — кивнул Кречетов. — Провёл свою проверку. Тихо, без огласки, чтоб не будоражить коллектив. Поднял все бумаги по вашей школе, перепроверил все счета. И у вас всё в идеальном порядке.

Он помолчал и постучал пальцами по столу.

— Но сам факт… — сказал он. — Это уже чересчур. Я запускаю процедуру увольнения. За клевету, ложные доносы и подрыв работы коллектива. Она вот-вот придёт, я её вызвал к себе. Тридцать два года здесь работает, представляете? И вот такой вот итог.

Она грозилась, что у неё есть какой-то компромат на меня. Видимо, это всё-таки был блеф.

— Можно я останусь? — спросил я.

Кречетов удивлённо поднял бровь.

— Хотите присутствовать при этом разговоре? — спросил он.

— Хочу, — кивнул я. — Я должен поставить точку в этой истории.

Кречетов подумал секунду и кивнул.

Татьяна Александровна вошла через пару минут. Увидела меня и на мгновение застыла на пороге. Явно не ожидала меня здесь увидеть.

Кречетов заговорил спокойно, без единой лишней эмоции.

— Татьяна Александровна, — отчеканил он. — Я ознакомился с вашей докладной и провёл внутреннюю проверку. Факты не подтвердились. Более того, ваше заявление в ОБЭП ложное. Вы понимаете, что это статья? Клевета.

Она молчала. Стояла прямо, по своей давней привычке поджав губы.

— Я принял решение о вашем увольнении, — заявил Павел Викторович. — Приказ будет готов сегодня к вечеру.

Татьяна Александровна перевела взгляд на меня. Посмотрела мне в глаза.

— Я предлагал вам перемирие, — сказал я. — Несколько раз. Пытался вас понять. Слушал вашу историю. Говорил, что ваш сын может прийти работать к нам. Что у вас есть выбор: не воевать со мной, а сотрудничать. Жить дальше спокойно.

Она молчала.

— Но вы выбрали войну, — продолжил я. — И ладно бы со мной одним. Вы заставили нервничать моих друзей. Варю, которая вообще ни при чём. Вы ворвались на лекцию и попытались опозорить меня перед двумя сотнями людей, пришедшими за знаниями. Вы перешли все возможные границы.

Татьяна Александровна по-прежнему ничего не отвечала.

— У вас был шанс, — сказал я. — И не один. Но если человек не хочет спасаться, то его не спасти. Вы сделали свой выбор. Теперь придётся за него отвечать.

— Вы закончили? — глухо спросила она.

— Нет, — сказал я. — Я возьму вашего сына на работу.

Вот этого она не ожидала. На её лице отразилось плохо скрываемое удивление, и она уставилась на меня.

— Потому что он — это не вы, — продолжил я. — Он не должен расплачиваться за ваши ошибки. И я дам ему тот шанс, который вы сами оттолкнули обеими руками.

Татьяна Александровна долго молчала. Потом тихо произнесла:

— Вы ещё пожалеете.

Но это прозвучало пустой угрозой. У неё больше не осталось козырей — и мы оба это отчётливо понимали.

— Вы проиграли, — сказал я. — И я этому совсем