Продавец обуви. Как я создал Nike. Версия для детей и подростков - Фил Найт

не воспринимал себя, как тренера по бегу. Он терпеть не мог, когда к нему обращались «тренер». Обладая таким бэкграундом, он естественно воспринимал бег как средство по достижению цели, а не как саму цель. Он звал себя «Профессор по преодолению жизненных трудностей», и его работой, как он ее видел и как часто сам ее описывал, было подготовить вас к борьбе и соревнованиям, которые лежали далеко за пределами и беговой дорожки, и самого Орегона. Подготовить к преодолению преград на нашем жизненном пути.

Несмотря на все величие этой миссии, или как раз благодаря ему, условия жизни в Орегоне были спартанскими. Пропитанные влагой деревянные стены, шкафчики, которые не красили десятилетиями. У шкафчиков не было дверей, только перегородки, которые отделяли твои вещи от вещей соседа. Одежду мы вешали на гвозди. На ржавые гвозди. Иногда мы бегали без носков.

Но мы никогда и не думали жаловаться. Тренер был для нас полководцем, которого нужно слушаться – быстро, беспрекословно и слепо. В моем уме он часто возникал в образе генерала Паттона с секундомером. В те моменты, когда он не был для меня богом.

Как все античные боги, Бауэрман жил на вершине горы. Его ранчо расположилось на перевале высоко над кампусом. И, возлежа на своем частном Олимпе, он мог быть вредным, как древнегреческий бог.

Я помню лишь один случай, когда он был действительно жестким со мной. Я учился уже второй год, и мое расписание буквально разрывало меня на части. Лекции все утро, тренировки днем, домашние задания до позднего вечера. Однажды, опасаясь, что вот-вот свалюсь с гриппом, я зашел к Бауэрману в офис, чтобы сказать, что сегодня не смогу прийти на тренировку.

– Угу, – сказал он, – кто тренер команды?

– Вы.

– Как тренер команды, я говорю, что ты должен прийти. И кстати… У нас сегодня гонка на время.

Я чуть не заплакал. Но сдержался, а потом вложил все эмоции в гонку и показал один из своих лучших результатов за год. Уходя с трека, я бросил взгляд на Бауэрмана. Ну что, мол, теперь доволен? Он посмотрел на меня, проверил секундомер, снова взглянул на меня, кивнул. Он меня проверял. Он сломал меня и перешил, совсем как пару кроссовок. И я выдержал. После этого я по-настоящему стал одним из его Орегонских парней. С того дня я стал «тигром».

Ответ от Бауэрмана пришел сразу же. Он написал, что приезжает в Портленд на будущей неделе, на соревнования Oregon Indoor. И пригласил меня на ланч в отель Cosmopolitan, где остановилась команда.

25 января 1964 года. Я ужасно нервничал, пока официантка шла к нашему столу. Бауэрман заказал гамбургер, и я хрипло попросил себе такой же. Пару минут мы просто болтали. Я рассказал Бауэрману о своем кругосветном путешествии. Кобе, Иордания, Храм Ники. Бауэрман особенно расспрашивал про Италию, которую, невзирая на свои битвы со смертью на ее территории, он вспоминал с любовью. И вот он перешел к делу.

– Эти японские кроссовки, – сказал он. – Они очень хороши. Как насчет того, чтобы взять меня в дело?

Я уставился на него, не поняв сначала. Взять его в дело? Потребовалось время, чтобы принять и понять, что он говорит. Он не хотел просто купить дюжину пар кроссовок Tiger для своей команды, он хотел стать моим партнером? Если бы Господь Бог свесился с облака и попросился ко мне в партнеры, я бы и то меньше удивился этому предложению. Запинаясь и заикаясь, я согласился. Протянул ему руку. Но затем отвел ее.

– Какой вид партнерства вы имели в виду? – решил уточнить я.

Посметь торговаться с богом. Я сам не мог поверить своему хладнокровию.

Бауэрман тоже не мог. Он выглядел озадаченным.

– 50 на 50, – сказал он.

– Тогда вы должны вложить половину.

– Конечно.

– Я посчитал, что первый заказ будет на 1000 долларов. Ваша половина составит 500.

– Меня устраивает, – ответил он.

Когда официантка принесла счет за гамбургеры, мы разделили его так же. Пополам, 50 на 50.

Я вспоминаю следующий разговор, как будто он состоялся в тот же день. Хотя документы это отрицают. Письма, дневники, ежедневники – все они определенно говорят, что это произошло намного позже. Но я помню так, как помню, и этому может иметься какая-то своя причина. Мы вышли из ресторана, и я как сейчас вижу, как Бауэрман надевает свою кепку, подтягивает галстук, слышу, как он произносит: «Нужно, чтобы ты встретился с моим юристом, Джоном Джакуа. Он поможет нам зафиксировать договоренность письменно».

Спустя несколько дней, или недель, или лет, состоялась наша новая встреча. Я подъезжал к каменному форту Бауэрмана и восхищенно любовался им. Не так много ребят имели сюда доступ. По Кобург-роад на Маккензи-драйв, до момента, когда увидишь грунтовую аллею, бегущую пару миль вверх по холму через лес. Следуя ею, въезжаешь на расчищенный от леса участок с розовыми кустами, одинокими деревьями и приятным домом, маленьким, но надежным, с фасадом из камня. Бауэрман построил его своими руками. Пока я парковал машину, я про себя все удивлялся, как же он проделал всю эту тяжеленную работу самостоятельно.

Человек, который двигает горы, начинает с того, что переносит мелкие камушки. Вокруг дома шла деревянная веранда, где стояли несколько походных стульев, – ее он также построил сам. С нее открывался божественный вид на реку МакКензи, и меня без труда можно было бы убедить, что и реку здесь тоже прокопал сам Бауэрман.

Я увидел самого Бауэрмана, стоящего на крыльце. Он прищурился и зашагал по ступенькам к моей машине. Я не очень помню, о чем мы болтали, когда он сел ко мне в салон, и мы двинулись в сторону дома его юриста.

Помимо того, что Джакуа был юристом и лучшим другом Бауэрмана, он еще и жил с ним по соседству. По дороге туда я не очень представлял, насколько вся ситуация хороша для меня. У нас был хороший контакт с Бауэрманом, и мы вроде как договорились по условиям, но юристы же всегда все ставят с ног на голову. Юристы на этом прямо-таки специализируются. А что такое лучший друг – юрист… Тем временем Бауэрман ничего не предпринимал, чтобы меня успокоить.

В гробовом молчании я смотрел на дорогу и раздумывал над эксцентричностью Бауэрмана, которая отражалась на всем, что он делал. Он всегда шел против течения. Всегда. Например, он был первым студенческим тренером Америки, который уделял большое внимание отдыху спортсменов, считая, что восстановлению сил надо уделять не меньше внимания, чем тренировкам. Но уж если