Продавец обуви. Как я создал Nike. Версия для детей и подростков - Фил Найт

футов 11 дюймов, принадлежал именно мистеру Стирсу.) Тут из ниоткуда возникла моя мама. (На ней были брюки для садоводства и летняя блузка.) «Ух-хо, – подумал я, – мы попали в передрягу». Она понаблюдала за нами, посмотрела на меня, затем на Джеки. «Поднимите планку», – сказала она. Затем сняла ботинки, разбежалась и рванулась вперед, легко перемахнув 5 футов. Не знаю, любил ли я ее когда-нибудь больше, чем в тот момент.

В ту минуту я подумал, какая же она клевая. Чуть позже я узнал, что она также была скрытой фанаткой бега. У меня развился болезненный нарост на стопе. Это случилось в середине старшей школы. Врач порекомендовал операцию. А это значило пропустить беговой сезон. У мамы нашлось только одно слово для этого врача: «Нет». Она направилась в аптеку и купила склянку с мазью для удаления наростов, которую каждый день наносила на мою ногу. Затем каждые две недели она удаляла часть нароста перочинным ножом, пока он весь не сошел со стопы. Я считал ту весну лучшим временем в своей жизни.

Поэтому я не был даже особо удивлен поступку матери, когда отец заявил, что мне надо быть серьезнее. Она открыла кошелек и достала 7 долларов. «Я хотела бы приобрести пару «Разминок», пожалуйста», – произнесла она достаточно громко для того, чтобы он услышал.

Вид ее, стоящей у плиты или раковины, готовящей ужин или моющей посуду в японских кроссовках для бега 6-го размера, никогда не переставал трогать мое сердце.

Так или иначе, вскоре отец ссудил мне 1000 баксов. В этот раз кроссовки приехали сразу же.

Апрель 1964-го. Я нанял грузовик, поехал на таможенный склад, и служащий склада вручил мне 10 прекрасных коробок. И снова я поспешил домой, отнес картонки вниз в подвал и разорвал упаковку. В каждой лежали 30 пар кроссовок Tiger, и каждая из них была завернута в целлофан (пересылать их в обувных коробках обошлось бы слишком дорого). За несколько минут подвал наполнился кроссовками.

Я восхищался ими, изучал их, играл с ними, валялся на них. Затем я убрал их, аккуратно расставил вокруг отопительного котла и под столом для пинг-понга, как можно дальше от стиральной машинки и сушки, чтобы они не мешали маме стирать. Под конец я примерил одну пару. Я бегал кругами по подвалу и прыгал от радости. Через несколько дней пришло письмо от мистера Миядзаки. Да, сообщал он, вы можете быть дистрибьютором продукции Onitsuka на западе США.

Мне только это и надо было. К ужасу моего отца и тихому удовольствию мамы я уволился из бухгалтерской конторы и всю весну продавал кроссовки из багажника своей машины.

Моя стратегия продаж была проста и, как я полагал, блестяща. После того как меня отвергла пара спортивных магазинов (со словами: «Парень, этому миру не нужен еще один бренд беговой обуви!»), я проехал весь атлантический Северо-Запад, бывая на различных соревнованиях. В перерывах между гонками я болтал с тренерами, бегунами, болельщиками и показывал им свой товар. Ответ был всегда один – им нужны были эти кроссовки. Я не успевал записывать все заказы.

По дороге обратно в Портленд я поражался своему внезапному успеху в продажах. Я был не в состоянии продать энциклопедии, и я презирал их до глубины души. Акции инвестиционного фонда я продавал чуть лучше, но ощущал себя при этом совершенно выпотрошенным. Так почему же продажи кроссовок шли совсем иначе? Потому что, понял я, это не были продажи. Я верил в бег. Верил в то, что если люди будут выходить и пробегать пару миль каждый день, мир станет лучше, и верил в то, что в этих кроссовках хорошо бегается. Люди, чувствуя мою веру, тоже хотели получить немного этой веры для себя.

Все сделала вера, решил я. Вере сопротивляться невозможно.

Иногда люди так сильно хотели мои кроссовки, что писали или звонили со словами, что им просто необходима пара новых Tiger, о которых они столько слышали. Не могу ли я прислать им их? Вот так, даже без усилий с моей стороны, родился мой бизнес по продажам по почте.

Иногда люди просто заявлялись домой к моим родителям. Раз в несколько дней раздавался звонок в дверь, отец покидал свое уютное кресло и выключал телевизор и ворча отправлялся смотреть, кого там принесло. На крыльце стоял какой-нибудь худой парень со странно мускулистыми ногами, бегающим взглядом и нервный, будто наркоман в поисках дозы. «Бак здесь?» – спрашивал парень. Папа звал меня из моей комнаты для слуг. Я выходил, приглашал парня внутрь, сажал на диван, бухался перед ним на колени и измерял его стопу. Папа, стоя руки в карманах, наблюдал всю сцену в немом изумлении.

Большинство покупателей узнавали обо мне при помощи сарафанного радио. Друг от друга. Но некоторые нашли меня благодаря моей попытке рекламы – листовки, которую я нарисовал и напечатал в местной типографии. По верху объявления шла надпись большими буквами: ОТЛИЧНЫЕ НОВОСТИ ИЗ МИРА КРОССОВОК! ЯПОНИЯ БРОСАЕТ ВЫЗОВ ЕВРОПЕЙСКИМ ЛИДЕРАМ РЫНКА БЕГОВОЙ ОБУВИ! Далее текст листовки разъяснял: низкая стоимость производства товара в Японии дает возможность новой компании продавать эти кроссовки по низкой цене, всего за 6 долларов 95 центов. Внизу были мой адрес и номер телефона. Я расклеил их по всему Портленду.

4 июля 1964 года я продал все кроссовки из своей первой поставки. Я написал в Tiger и заказал еще 900 пар. Эта партия стоила примерно 3000 долларов, что исчерпало финансовые возможности моего отца, да и его терпение. «Банк папы, – сказал он, – теперь закрыт». Однако он согласился дать мне гарантийное письмо, с которым я отправился в Первый Национальный банк Орегона.

Благодаря одной лишь силе репутации моего отца и ничему больше банк одобрил сделку. Папина респектабельность наконец принесла плоды, по крайней мере мне. У меня были уважаемый партнер, лояльный банк и продукт, который продавал сам себя. Я был на волне успеха.

На самом деле кроссовки разлетались так хорошо, что я решил нанять еще одного продавца. Или даже двух. В Калифорнии. Проблема была в том, как попасть в Калифорнию. Я точно не мог позволить себе перелет туда. И времени ехать за рулем так далеко у меня не было. Поэтому каждые вторые выходные я нагружал своими Tiger брезентовый вещмешок, надевал армейскую форму и шел на местную авиабазу.

Завидев униформу, военная полиция сажала меня на самолет до Сан-Франциско или Лос-Анджелеса, ни о чем не спрашивая. Когда я бывал в Лос-Анджелесе, я экономил еще кучу денег, останавливаясь