Субботние беседы. Истории о людях, которые делают жизнь интереснее - Майя Гельфанд

было требование, выставленное организаторами конкурса. Во-вторых, государство вложило несколько миллионов на конечном этапе разработок. В-третьих, группа ученых, которая занималась этой работой, это те ребята, которые выросли в Израиле и получили здесь достаточный уровень образования, чтобы суметь осуществить такой проект. Это соответствует технологическому уровню, количеству талантов, которые есть у Израиля. Я думаю, не в каждой стране, даже намного больше, богаче и мощнее, чем Израиль, можно найти такую группу специалистов, которая в состоянии сделать то, что сделали мы. Это маленькая группа, которая при очень скромном бюджете сумела разработать и построить луноход. В этом сила Израиля. У нас очень много талантливых ребят.

– Тогда у меня такой вопрос. Все, кому ни лень, ругают израильскую систему образования. При это израильские школьники запускают спутники, а израильские инженеры разрабатывают луноход. И я не говорю про медицинские технологии, сельскохозяйственные и прочие. Как вы объясняется такой парадокс?

– Мне трудно сказать насчет израильской школьной системы, хотя, как отец, я с ней не раз сталкивался, и у меня возникали вопросы. Я бы, скорее, отнес это не к школьному воспитанию, а к еврейской истории. Евреи всегда выделялись талантами в разных областях. Многолетнее изучение Торы, шлифовка лучших умов и умение выживать в самых сложных условиях – сейчас дает о себе знать. И, кроме того, здесь много возможностей для тех ребят, которые даже не получили специального образования, но обладают способностями и желанием. Не забывайте, что у нас есть армия, причем технологически она оснащена на очень высоком уровне. И многие ребята заканчивают армию с большими знаниями, с умением работать и, самое главное, с умением мыслить нестандартно. Это наша гордость.

– Мы привыкли к тому, что космосом занимаются державы и тратят на это миллиарды государственных денег.

– В этом была вся суть: показать, что частные компании на частные деньги могут конкурировать с огромными мощными государствами. Я был поражен, когда узнал, что руководитель НАСА говорил про нашу компанию, что мы совершили прорыв, достигли успеха мирового уровня, и он гордится, что им посчастливилось сотрудничать с нами. Представляете? Мы все время смотрели на НАСА снизу вверх, мы считали, что это большая удача, что в НАСА согласились с нами работать, а оказалось, все наоборот! Это они гордятся сотрудничеством с нами!

– А не было такого, что НАСА пыталось переманить ваших сотрудников?

– Еще не знаю. То, что нам удалось, – это успех потрясающий. С другой стороны, мы теперь все безработные. Наш проект окончился, компания наша закрывается, и нам всем придется искать новую работу. Но я думаю, мы не останемся без работы. Уже многие компании оборонной промышленности обратились к нашим ребятам с предложениями. Я не удивлюсь, если кому-то сделают предложение из-за границы.

– А вам такие предложения поступали?

– Пока еще нет. Кроме того, в последние два года я не выезжаю из Израиля, потому что тут у меня полно работы. Если обратятся – я рассмотрю это предложение, конечно. Это может быть интересно, хотя я хочу жить и работать в Израиле. А вообще я предпочитаю каждый раз искать новую работу, чем сидеть над одним проектом десять лет.

– Почему, как вы думаете, из более чем тридцати компаний, которые заявили о своем намерении участвовать в конкурсе, до финала, то есть до отправки лунохода, дошли только вы?

– У части компаний были финансовые проблемы, они просто не смогли собрать деньги. Например, наши самые серьезные соперники, индийцы, прекратили работать около года назад, потому что у них просто кончилось финансирование. А государственная индийская программа по запуску лунохода должна была осуществить проект примерно одновременно с нами, но они еще даже не вылетели.

– А почему полет занял два месяца?

– Существует два способа запуска: один из них – это прямой запуск, когда спутник выводится на орбиту Луны. Преимущество в том, что это очень быстро, а недостаток в том, что нужна очень мощная ракета, а это, обычно, ракеты большие и очень дорогие. Мы этого себе позволить не могли. А второй недостаток в том, что если запуск произведен не очень точно, то мы просто прозеваем Луну и улетим к черту на кулички, у нам практически нет возможности контролировать траекторию полета. Мы пошли по второму пути: мы крутимся вокруг Земли, каждый раз удаляясь все дальше и дальше, достигая апогея, пока мы, наконец, выходим на орбиту Луны. А там очень важно попасть на уровень Луны, рассчитать полет так, чтобы не пропустить ее. Это довольно сложный процесс. Это, конечно, занимает намного больше времени, и спутнику, который должен сам корректировать свою орбиту, требуется намного больше топлива. С другой стороны, это дает возможность контролировать процесс и исправлять ошибки. Потому один ошибочный маневр можно откорректировать, а если таких неудачных маневров несколько, то пиши пропало. Кроме того, очень немаловажный момент – такой более длительный способ полета на Луну позволяет использовать менее мощную ракету. В нашем случае мы просто использовали чужую ракету.

– То есть вы тремписты?

– Да, мы тремписты. Была запущена ракета со спутником связи, а мы просто к ней прицепились. Это сэкономило нам кучу денег. Потому что только стоимость запуска доходит до 60—70 миллионов долларов, почти две трети нашего бюджета.

– Вы – человек религиозный. Как вера в Бога сочетается со служением науке?

– Я думаю, что в этом нет никакого противоречия. Я ХАБАДник, и Любавический ребе всегда говорил, что мы должны пользоваться последними достижениями науки. Допустим, когда мы приехали в Израиль в начале 70-х годов, мы смотрели в прямом эфире из Америки речь раби. Это был, насколько я помню, первый прямой репортаж. Тогда это казалось фантастикой. Кроме того, в хасидизме присутствует мысль, что природа – это чрезвычайно сложное божественное создание. Поэтому изучать ее – это пытаться понять божественный замысел.

– Для вас Тора – это достоверный источник знаний?

– Конечно. Я верю в то, что написано в Торе. Допустим, я не верю в теорию эволюции.

– Как такое возможно?

– Очень просто. Это атеистическая теория. Я могу объяснить, почему я не верю в нее. Я – математик. И я знаю, что было проведены серьезные математические расчёты с целью выяснить, какова вероятность того, что две неживые молекулы случайно создадут что-то живое? Вероятность этого стремится к нулю. Но люди, которые верят в теорию эволюции, не делают расчеты. Они верят в то, что кажется им логичным.

– А какова вероятность существования Бога?

– С математической точки зрения такая же. Но мы верим. Вот давайте посмотрим на самую простую вещь: существование еврейского народа. Шанс на сохранение еврейского народа на протяжении нескольких тысяч лет рассеяния был ничтожный. Но если это не божественное провидение – то, что же это? Это невероятный случай, ведь из всех древних народов никто практически не сохранился.

– Армяне только.

– У армян была своя территория, их не изгоняли. Евреи сохранились в изгнании. Вы знаете, в университете я любил читать Ленина. Я обнаружил в библиотеке Ленинградского университета книги, которые как-то были упущены цензорами, и их забыли отредактировать. И в том числе там были необработанные статьи Ленина. И вот Ленин утверждал, что евреи – это не народ. У них нет общей территории, общего языка, общих интересов.

– Но их объединяло Слово.

– Да. Их объединяли священные книги и молитвы. И вера в Бога. Да и сама история государства Израиль состоит из сплошных чудес.

– А как вам кажется, эти чудеса до сих пор происходят?

– Я думаю, что да. Я думаю, что наш проект – это настоящее чудо.

– Когда вы говорите о том, что не верите в эволюцию, вы имеет в виду, что не верите в то, что человек произошел от обезьяны?

– Нет, не верю. Человек – это венец творения, это чрезвычайно сложный организм. До сих пор медицина