(не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки - Ольга Рома

— Вот, — он поставил её перед девушкой и открыл. — Это принадлежало моей матери.

Внутри, на бархатной подушке, мягко переливаясь, лежали длинная нитка кремового жемчуга и серьги из него же. Аня замерла — никогда в жизни она не видела такой красоты так близко. Свет, идущий от витражного окна со слюдяными стёклами, играл на крупных горошинах жемчужин и словно подмигивал.

— Красиво… — прошептала она, осторожно прикасаясь к сокровищу.

Ей никто и никогда не дарил таких дорогих подарков. Ане показалось, что между ней и царевичем возникло то самое хрупкое, волшебное мгновение, когда кажется, что нет никаких обид и недопониманий, а есть начало чего-то нового и прекрасного.

— Это лишь малая часть того, что ты получишь, когда станешь моей царицей, — сказал Вельбор. — В этих украшениях ты будешь выглядеть достойно сегодня, на вечерней трапезе, когда мы объявим о нашей помолвке.

Волшебство лопнуло, как мыльный пузырь. Аня медленно взяла в руку нитку жемчуга и посмотрела царевичу в глаза — спокойно и внимательно.

Он так ничего и не понял.

— Знаешь, думаю, гораздо важнее, чтобы ты выглядел достойно, — произнесла она, нацепила жемчуг обалдевшему Велику на шею, рывком развернула его к выходу и придала ускорение коленом.

Глава 14

Глава 14

— Не нужны мне твои подарки! — выкрикнула Аня в спину царевичу. — И на трапезу вечернюю без меня иди, раз ты всё за двоих решил.

Вельбор медленно обернулся, потирая место толчка. В его глазах сейчас плескалось полное недоумение. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, натолкнувшись на упрямо сжатые губы девушки, предпочёл ретироваться. Шкатулка осталась лежать на столе, поблёскивая жемчужными серьгами, словно насмешка.

Аня прошла в спальню и бессильно опустилась на кровать. От натопленной печи шёл густой, обволакивающий жар, пахло сухими дровами и берёзовым дёгтем, но внутри у неё всё заледенело.

Какая же я дура, — билось в голове. Ведь почти поверила, что он смотрит на меня по-особенному, начинает прислушиваться и пытается угодить. Поверила, что он видит во мне человека, а не просто способ избавиться от заклятия!

Чтобы не завыть от обиды, она вернулась в гостиную, схватила отрез ткани цвета шампанского и развернула его. Текстура была необыкновенной: плотный, прохладный шёлк приятно струился между пальцев. Аня разложила его прямо на полу. Ещё со времён детдома она помнила: если на душе погано — займи себя работой.

Ножницы быстро и яростно резали ткань. Занимаясь раскроем, девушка пыталась забыть удивлённую физиономию царевича с жемчужными бусами на груди.

— «Достойно выглядеть…» — передразнила она его слова гнусавым голосом. — Придурок!

В руках умело замелькала иголка, соединяя детали будущего платья.

Через какое-то время в дверь осторожно постучали.

— Кто там? — крикнула девушка.

— Это Настасья, барышня, — послышалось из коридора.

— Заходи!

Настасья принесла платье, обувь и головной убор наподобие кокошника.

— Барышня, я помогу вам собраться к вечере.

— Я не пойду, — не поднимая головы, отрезала Аня.

Служанка пролепетала что-то про то, что царевич будет недоволен, но, встретив колючий взгляд, быстро удалилась.

Через час, когда пальцы от иглы уже сводило, а в комнате стало сумеречно, в дверь снова постучали. Вошла Добронега, и в комнате запахло цветочными духами.

— Какая прелесть! — всплеснула она руками, глядя на почти готовое платье в руках девушки.

Тётушка царевича величественно опустилась в кресло.

— Ты на Вельбора внимания не обращай, — сказала она, глядя на Аню. — Он у нас дурачок, впрочем, как и большинство мужчин. Ты ему нравишься, но как показать тебе это, он не знает. Потому и думает, что титулом да подарками можно всё решить.

Девушка отложила ткань и вздохнула.

— Меня бесит, что он не интересуется, чего хочу я. Он давит и командует, словно я его служанка, вместо того чтобы попробовать узнать меня лучше.

— Я тебя понимаю и одобряю, — Добронега тепло улыбнулась, и Аня поймала себя на мысли, что тоже хотела бы себе такую родственницу.

— Дураков нужно учить. Если бы не осталось так мало времени, я бы и слова в его защиту не сказала, — продолжила тётка, и между её бровями залегла складка. — Мне не хочется, чтобы ты думала, что я тебя тоже принуждаю. Но я прошу тебя — подумай о замужестве. Вельбор неплохой мальчик, избалованный просто. А ты девушка умная. Сможешь сделать так, что это он будет выполнять твои прихоти и приказы.

Ане стало совсем тяжело. Добронега её не заставляла, но просила поменять свободу на жизнь её племянника. Как бы ей хотелось, чтобы кто-то родной так же отстаивал её. Её право на свою жизнь, на свои решения, на свой выбор.

Девушку затрясло, и она невольно скомкала почти готовый рукав.

— Он же… он же просто использует меня! — из её глаз покатились слёзы. — Вы знаете, как я сюда попала?

Аню прорвало. Она рассказала венценосной старухе всё. И про детдом, и про свои попытки прижиться во взрослом и не всегда дружелюбном мире. Про одиночество и про всё-всё, что с ней произошло до этого момента. Тётушка царевича не перебивала и слушала очень внимательно. Её волнение выдавали только мелко дрожащие пальцы рук.

Когда наконец девушка закончила изливать душу, она вдруг почувствовала, словно сбросила тяжёлую ношу, которая клонила её к земле.

— Да, нелёгкой была твоя жизнь, — подвела итог Добронега. — Но в любой момент всё может измениться. И ты не должна сидеть взаперти из-за одного плохо воспитанного мальчишки. Это он должен прятаться, а не ты.

Она встала и прошлась по комнате.

— Я прошу тебя выйти со мной к вечере.

Аня задумалась на мгновение и решительно встала.

— Я надену это, — она встряхнула незаконченное платье, готовая отстаивать свой выбор.

— Прекрасно! — поддержала её старуха и снова уселась в кресло.

Девушка ушла в спальню, надела своё новое платье и разгладила руками несуществующие складки. Пусть оно не было закончено: подол не подшит — держится на булавках, и вышивка с остальным декором пока только в её голове, но это было её платье. Её решение. Тут ей никто не сможет указывать.

В обеденной зале было шумно. Пахло запечённым с овощами гусем и свежим караваем. Бывший царь о чём-то тихо