(не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки - Ольга Рома

На площади вовсю шло гуляние: горели костры, люди смеялись и пили медовуху. Когда на вчерашний помост поднялся царевич с Аней, толпа замерла.

Светозар вышел вперёд. Его голос, необычно громкий, разнёсся над городом. Обряд был коротким, но торжественным. Вельбор вручил Весте, как единственной родственнице, часть выкупа за невесту — мешок золота. Остальную же часть решили отдать тогда, когда прибудут родители девушки. Добронега распустила волосы Ани, разделила на две части и ловко заплела ей две косы — символ замужней женщины. Затем надела на голову расшитый жемчугом и самоцветами головной убор.

Когда волшебник велел им скрепить союз, Вельбор притянул Аню к себе и впервые поцеловал, не встретив сомнений и сопротивления.

Народ кричал и кидал шапки в небо, поздравляя молодожёнов.

— И всё-таки, Светозар, — шепнула девушка старику, когда царевич выпустил её из объятий, — вы были жестоки. Закинуть парня в чужой мир, рисковать им… Я ведь могла и не найти его.

Волшебник хитро прищурился, поглаживая бороду.

— Эх, девочка… Я ведь с самого твоего рождения знал, что вы друг другу предназначены.Сон мне был вещий. Вельбор-то тогда уже игрушкой был, я его у себя держал, ждал, когда срок заклятия подойдёт. — Он снял очки и протёр их полой кафтана. — А как ты случайно в другой мир провалилась, отправил суженого за тобой. Знал, что найдёте друг друга.

В этот момент над площадью пронёсся глубокий звон колокола. Полночь. В больших песочных часах последние песчинки упали вниз. Вельбор замер, его лицо напряглось. Он медленно расстегнул пуговицы кафтана и задрал край рубахи.

Аня затаила дыхание. Там, где раньше белел жуткий шрам, похожий на грубый шов, теперь была гладкая, чистая кожа. Заклятие пало.

Царевич вновь подхватил уже молодую жену на руки и закружил её, весело смеясь.

Вдруг толпа у края площади заволновалась. Раздался топот копыт, и к помосту, жалобно скрипя, вылетела закрытая дорожная повозка. Дверца распахнулась, и из неё буквально вывалилась немолодая взволнованная пара. Женщина в накинутой наспех шали и мужчина, чьё лицо показалось Ане до боли знакомым.

— Мама! Папа! — Веста вихрем слетела с помоста и бросилась к ним.

Аня стояла как вкопанная. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Родители… Они шли к ней медленно, словно не веря своим глазам. Женщина несмело протянула руки.

— Асенька… доченька моя… — и залилась слезами. — Мы никогда не переставали верить. Мы искали, мы ждали…

Через минуту Аня оказалась в кольце таких крепких и тёплых объятий, каких не знала всю свою жизнь. Одиночество, которое было её верным спутником в детдоме и большом чудом мире, исчезло окончательно.

Снег кружился над площадью, укрывая Белолесье белым пушистым одеялом. Аня смотрела на Весту, на родителей, на мужа, ликующих горожан и понимала: у неё теперь столько дел, что и за сто лет не переделаешь. Приют, шитьё, законы…

— Ну что, ваше пока ещё Высочество, — Вельбор подошёл сзади и обнял её за талию. — Может, пир на весь мир закатим? Или фазанов заморских к обеду выпишем?

— Фазанов захотел, — усмехнулась Аня, не оборачиваясь. — Тебе, Велик, после Антипкиных выкрутасов диета светит, до тех пор, пока ты сельское хозяйство в стране не поднимешь.

— Целуй бабу, остолбень! — заорал вдруг попугай, высунув клюв из клетки.

Аня прижалась к плечу мужа и закрыла глаза.

Наступал новый год. Новая жизнь. И на этот раз она точно знала — это её сказка.

КОНЕЦ