(не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки - Ольга Рома

Добронега приподняла бровь, но ничего не сказала.

Это условие снятия заклятия я во всеуслышание не объявил, чтобы на заколдованного царевича не началась охота из желающих выбиться в царицы.

Аня усмехнулась, представив, как толпа девиц тянет плюшевого зайца в разные стороны.

— Я отправил игрушку по волшебному следу, что остался после твоего исчезновения. И она должна была оказаться рядом с тобой.

Девушка медленно повернула голову к царевичу.

— Так вот почему ты так вцепился в меня? Не потому, что я «особенная», а потому что я — единственная в том мире, кто мог тебя освободить?

Вельбор не отвёл взгляда, но она увидела, как на его шее забилась жилка.

— Я этого не знал, — ответил он, и ей до дрожи в коленях хотелось ему верить. — Я был игрушкой, которая не может двигаться или говорить. Я мог только слышать, видеть размытые цветные пятна и чувствовать прикосновения.

Вспоминая о прошлом, царевич невольно сжал руки в кулаки.

— Я действительно несколько месяцев там был рядом с маленькой девочкой, но не знал, что она из моего мира.

— Вы хотите сказать, что это не была часть плана по спасению царевича? — девушка переводила подозрительный взгляд со старика на Вельбора.

— Думаю, это был план по спасению тебя. — мягко вмешалась Добронега, которая до этого молчала. — Если бы Светозар не отправил Вельбора к тебе, то ты никогда бы не вернулась домой. А его, по прошествии тридцати трёх лет, могли и тут расколдовать. Только вряд ли бы он поумнел, если бы всё это время пролежал на полке.

Она строго глянула на племянника.

Аня встала из-за стола. Переварить всё услышанное сейчас было невозможно. Значит, она не подкидыш, не сирота без роду и племени. Она — часть этого мира, его законная дочь, по стечению обстоятельств оказавшаяся очень далеко.

— Аня, подожди, — Вельбор тоже встал, преграждая девушке путь. — Я тоже не знал этого, мне Светозар рассказал всё только вчера.

На мгновение Аня закрыла глаза, словно собираясь с силами, а потом резко выдохнула.

— И вчера ты сделал мне предложение: брак в обмен на сведения о моих родителях, — она посмотрела ему в глаза. — Ты уже вчера всё знал и пытался меня этим купить. Кстати, кто они? Мои родители.

Глава 19

Глава 19

Аня застыла, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Взгляд её, колючий и полный недоверия, метался между Вельбором и Светозаром.

— Ну?! — выдохнула она. — Так кто же мои родители и где они? Раз уж вы утверждаете, что я отсюда.

Царевич дёрнулся, открыл было рот, но старик еле заметно покачал головой, заставляя его замолчать. Он поднялся со своего места, и в его глазах девушка увидела не хитринку, а глубокую, застарелую печаль.

— Твой отец, дитя, — боярин Радим. Учёный человек, хоть и не без странностей. Исследователь и изобретатель. А матушка твоя, Людмила, — душа и свет его жизни.

У Ани задрожали губы, а в глазах застыли слёзы. Имена. Она теперь знает, как их зовут. Столько лет она гадала и примеряла разные имена на размытые лица, являющиеся ей во сне. Радим и Людмила.

— Где они? — её голос сорвался. — Они…

— Живы, — быстро перебила Добронега, видя, как бледнеет девушка. — Живы и здоровы, девочка. Просто сейчас их нет в городе.

— Твой отец все эти годы искал камень, подобный тому, что перенёс тебя в другой мир. Тот самый камень рассыпался, когда ты пропала, — сказал Светозар, опускаясь обратно на стул. — Радим верил, что ты жива и во что бы то ни стало хотел найти. Не сильно он верил в затею с игрушкой.

— Почему вы сразу мне всё не рассказали? — с горькой обидой в голосе обратилась девушка к тётушке Велике. — Как только узнали. Признайтесь, это ведь вы промыли мозги племяннику, и он сменил тактику? Добреньким таким сделался!

Ей было больно от того, что Добронега, которая ей понравилась, так же, как царевич, поступила коварно. Подговорила его использовать её семью. На душе было гадко.

Эх, вы! А я ещё мечтала о такой родственнице.

— Аннушка… — в глазах старой женщины застыла вина. — Да я всего лишь сказала этому самовлюблённому мальчишке быть внимательнее к тебе и не наседать, — попыталась оправдаться тётушка.

— Не верю я вам, — Аня резко повернулась к Вельбору. Тот стоял неподвижно, глядя на свои сапоги, словно там было что-то интересное. — Хотя и понимаю ваши мотивы.

Она развернулась и быстро выбежала из трапезной.

Невыплаканные слёзы обиды душили. Но вместе с этим приходило и облегчение — теперь она знала, кто её мама и папа. Хотелось остаться одной и дать им волю. Выплеснуть всё то, что накопилось за долгие годы и за последние дни. А потом она обязательно разыщет своих родных. Теперь она знает, что они где-то рядом, и знает их имена.

— Аня, подожди!

Позади послышался топот и голос Велика.

— Погоди ты, дай мне всё объяснить.

— Отстань! — выкрикнула девушка. — А не уйдёшь, я в тебя чем-нибудь тяжёлым кину.

Она демонстративно оглянулась по сторонам в поисках этого «тяжёлого».

Ничего подходящего в коридоре не было.

— Пожалуйста, дай мне сказать! — умолял царевич.

— У тебя три минуты, — разрешила Аня, бросая на него мимолётный взгляд, но не сбавляя шага. — Что ещё ты мне можешь предложить в обмен на добровольный брак?

Вельбор выглядел помятым и каким-то потерянным. Теперь он напоминал ей несчастного, затасканного зайца, которого она пожалела и принесла домой.

— Я совершил ошибку, — просто начал он. — Глупую, трусливую ошибку.

— Ошибку? — девушка нервно рассмеялась, остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты торговался моей семьёй! Семьёй, о которой я мечтала всю свою сознательную жизнь.

— Я боялся, — Велик сделал шаг к ней, но тут же остановился, встретив яростный взгляд. — Аня, я тридцать три года был безмолвной вещью. Вернулся домой, вернул свою жизнь и право на трон моего отца. Я опьянён свободой. А тут ты — яркая, бесстрашная и дерзкая.

Девушка хмыкнула, изогнув губы в горькой улыбке.

— Сначала полагал, что просто награжу тебя в благодарность за моё освобождение. Что брак будет всего лишь