Призвание - И. ?. Григорьев

После сева председатель райисполкома вручил колхозу переходящее Красное знамя. А на полях подымались изумрудным ковром тучные хлеба.

А еще был такой случай. Это, кажется, года три назад. Весна была непогодливой. В мае выпал снег, а потом надолго затянулось ненастье. Бригада Белоусова тогда сев завершила в апреле, а тот, кто упустил апрельские дни, копался на полосах чуть не до половины июня. А уральские хлеборобы издавна говорят: настал июнь — хоть сей, хоть плюнь. Припоздала с севом в тот год и вторая бригада Кичигинского колхоза. И лето оказалось дождливое, прохладное. Созревание хлебов затянулось.

Но вот после проливных дождей в последней декаде августа установилась ясная погода. Небо очистилось от серых туч и стало по-летнему голубым, лишь с запада, словно лебеди, проплывали стайками белые облака.

Полевой стан второй бригады выглядел в эту пору как-то особенно празднично. Над крышей вагончика весело развевался ярко-красный флаг. Все стены будки пестрели разноцветными плакатами и лозунгами. И все же, несмотря на эту праздничную обстановку и чудесную погоду, настроение людей было невеселое. На скамейке возле самой стены вагончика за голым столом одиноко сидел бригадир Шапкин, печальный и расстроенный. Он как будто никого не замечал, хотя все члены бригады были в сборе. Разговор велся вполголоса. Раза два на стан откуда-то прибегал бригадный механик Бабкин, сердито о чем-то осведомлялся то у одного, то у другого тракториста и опять убегал.

Поодаль от стана на просторной площадке стояли комбайны и жатки бригады. Заметно было, что все они готовы к работе и, кажется, ждут только команды, чтобы вся эта могучая техника выехала в поле. Когда в третий раз к будке подошел механик, его остановил бригадир. К столу начали подходить коммунисты: старик Изот Карпович Петренко, его сын колхозный электрик Александр, возчик горючего Алексей Крутиков, объездчик Федор Жеребкин. А потом собрались все остальные.

— Будем косить, — сказал повеселевший бригадир.

— Где же это, Павел Петрович? — раздалось сразу несколько голосов. — Хлеба-то кругом еще зеленые.

— Напортить можно. Ведь урожай у нас бывает только один раз в году.

— Недоберем центнера два с гектара, тогда в болтунах окажемся и знамя придется другому колхозу отдать.

— Вот тебе тогда сто пудов с гектара!

— Тихо, тихо, товарищи, — предупредил расшумевшихся людей бригадир, — косить хлеб мы все-таки начнем сегодня.

— Да где же?

— Мы пошлем свои жатки в первую бригаду, — объяснил Павел Петрович, — там хлеба созрели на больших площадях, мы им поможем убрать. А потом, когда наши хлеба поспеют, первая бригада пошлет подмогу нам.

— Правильно! Вот это замечательное предложение. Белоусов пойдет нам навстречу. Это рассудительный человек.

Но вдруг из-за лесочка вывернулся мотоцикл. Все увидели, что на нем едет сам Белоусов.

— Ну, кажется, вся бригада налицо, — остановив мотоцикл возле самого стола, сказал Белоусов. — Что у вас, совещание идет? Ну, я вас прерву только на минуточку. Хватит вам загорать, товарищи, давайте все ваши машины к нам на помощь.

— А мы только об этом сейчас договорились.

— А раз договорились, так гоните машины, — улыбаясь, сказал Белоусов.

В тот год колхоз вовремя управился с уборкой хлебов и сдал зерна два плана. Районное знамя опять осталось за колхозом.

И так каждый год бригада Белоусова получает высокие урожаи.

А. Порохняков

ДОЧЬ КОЛХОЗА

В конце апреля и начале мая 1960 года стояли по-летнему жаркие дни. Радуясь благоприятной погоде, животноводы выгнали скот в летние лагеря. Но вдруг ночью закрутила вьюга, по-зимнему стало холодно.

…Первой из дома выскочила Евгения Немчинова. На миг остановилась, прислушалась. На дворе куражилась метель. Она срывала с деревьев молодой, зеленый наряд, в одном месте повалила изгородь, в другом хлопнула ставнями, да так, что зазвенели стекла. Покрепче завязав платок на голове, женщина бросилась в ночную тьму.

Бежать было трудно. Ветер обжигал лицо, руки. Особенно злился он за околицей села, там, где бежит Санарка — мелкая, тихая летом речушка и грозная в дни весеннего половодья. За рекой женщина остановилась, вздохнула. В груди неистово билось сердце, становилось трудно дышать. «Спасти во что бы то ни стало», — билось в голове, и она снова побежала навстречу буре.

За рекой Санаркой, на пригорке, стоит летний лагерь. Все-то его хозяйство — изгородь, кормушки да легкие навесы от солнца и дождя. В лагере сотни свиней-откормочников, свиноматок с двух-трехнедельными поросятами. Сразу за лагерем тянутся поля первой бригады, за ними степь, холмы. Оттуда и шел грозный ураган.

— Женя, ты? — обрадованно спросила сторожиха.

Пожилая колхозница стояла под навесом и с ужасом смотрела на промерзших испуганных поросят-сосунков.

— Народ поднимать надо, одна не спасешь…

Женя не слышала, о чем говорила сторожиха. Она понимала, что пройдет час-два, и крохотные поросята не выдержат такого холода. Но как спасти их? Будто назло, с вечера взрослые свиньи, выделенные для откорма, попали под более утепленный навес, чем свиноматки с приплодом. Перегнать их оказалось не так-то просто. Откормочники не шли туда, где разгуливал ветер. Изнемогая от усталости, Евгения Немчинова все же перегнала животных. Всех свиноматок с поросятами разместила в безветренной части навеса, затем стала таскать солому, закрывать щели, утеплять стены.

— Смотри, надорвешься, ступай кличь народ, — прогудел хриплый голос сторожихи, наблюдавшей, какие огромные охапки таскает на себе Немчинова.

— Придет помощь, — на ходу бросила свинарка и снова побежала за соломой.

Она верила, что в лагерь придут люди, не могут же они бросить на погибель артельных животных. Помощь, действительно, пришла.

— Спасибо, дочка, — душевно поблагодарил председатель колхоза Яков Иванович Бойко, когда в полумраке узнал Евгению Немчинову.

Вместе с председателем пришли ночью в лагерь секретарь партийной организации Николай Поляков, бригадир Павел Докшин, животноводы, полеводы.

Теперь, конечно, трудно определить смогла бы одна женщина спасти всех животных в летнем лагере, если бы не подоспела помощь. Но то, что успела она сделать глубоко взволновало всех, кто оказался в ту памятную ночь за рекой Санаркой. Вспоминая подвиг колхозницы, Яков Иванович сказал:

— Если бы ни мужество и находчивость Немчиновой, не досчитались бы мы поросят, да и не только поросят.