После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

источника не ремонтировали. На нескольких ступенях оставались трещины, с северной стороны дорожка просела, а у самого края росли два куста, которые ещё вчера никому не мешали.

Сегодня всё выглядело иначе.

До приезда гостей оставалось несколько часов.

— От верхней дорожки до колонны натянем верёвку. И напишите: «Проход временно закрыт». Пока не разобрались, не будем зазывать людей.

— А если спросят?

— Ответим правду. Источник начал работать этой ночью, мы ещё не знаем, безопасно ли подходить ближе.

Бран поморщился.

— Приедут к воде, а мы им: стойте, нельзя.

— Хуже будет, если кто-нибудь на этих ступенях ногу сломает. Откроем, когда проверим.

Он нехотя согласился.

Эстелия посмотрела на воду ещё раз.

В глубине что-то мерцало.

Не предмет. Не камень.

Скорее несколько светлых точек, появлявшихся и исчезавших под поверхностью.

Она наклонилась, пытаясь разглядеть лучше.

— Вы тоже это видите?

Бран подошёл ближе.

— Где смотреть?

— У дна. Светлые точки.

Он долго смотрел.

— Не вижу, госпожа. Только воду.

Светлая точка появилась почти у самого дна.

Потом ещё одна.

Эстелия выпрямилась.

Усталость.

Недосып.

Отражение начинающего светлеть неба.

Причину можно было подобрать позже.

Сейчас у неё была более непосредственная проблема.

Через четыре часа сюда должны приехать люди, которые заплатили деньги за курорт, открывшийся после двадцатилетнего перерыва, и понятия не имели, что хозяйка сама впервые увидела это место две недели назад.

— Ладно, идём завтракать, — сказала она. — А то Марта решит, что её стряпня нам уже не нужна.

К десяти утра «Семь облаков» выглядели лучше, чем когда-либо за последние годы, и хуже, чем Эстелия мечтала ещё вчера.

Она стояла возле восточной галереи и видела оба обстоятельства одновременно.

Дорожку вычистили. Перед входом поставили две большие кадки с горной сосной. Тёмно-зелёная плитка в галерее блестела после работы Нейры. За стойкой бывшего приёмного зала лежала новая книга размещения, рядом стоял небольшой колокольчик, найденный Браном в старом шкафу.

Но если поднять взгляд выше, за аккуратной галереей по-прежнему возвышалось огромное здание с заколоченными окнами западного крыла.

Если повернуть голову вправо, можно было увидеть край провалившейся парадной крыши.

Если пройти чуть дальше во двор, становилась заметна закрытая досками дверь, ведущая в помещение, ремонт которого они даже не начинали.

Роскошь не получилась.

Даже притвориться ею не получалось.

— Вы сейчас пытаетесь взглядом перестроить третий этаж? — спросила Тесса.

Эстелия обернулась.

Тесса несла стопку чистых полотенец.

— Так заметно?

— Вы на него смотрите, как на ленивую горничную. Только ему хоть бы что.

— Мог бы и постараться к приезду гостей.

— Без жалованья-то? Мы на него ни монеты не потратили.

Тесса поставила полотенца на стойку.

— Комнаты готовы.

— В десятой тоже всё закончили?

— Все двенадцать. В десятой окно закрывается, если приподнять раму на полпальца. Я показала Нейре.

— Гостю покажите тоже.

— Прямо так и объяснять? С порога?

— Лучше от нас узнает, чем вечером сам будет мучиться.

Тесса фыркнула.

— Раньше бы я со стыда сгорела, рассказывая гостю, как закрыть окно.

— Раньше оно просто закрывалось. Тесса, пока у нас так.

Эстелия заглянула в книгу.

Десять комнат были забронированы. Две оставались свободными.

Ещё неделю назад это казалось успехом.

Сегодня пустые две строчки выглядели укором.

— Госпожа Ровенар.

Олдер появился из двора, запыхавшийся и недовольный.

— Что случилось?

— Всё цело, не пугайтесь.

— А вы будто с кем-то подрались.

— Потому что если ещё кто-нибудь попросит меня переставить скамью, я эту скамью сожгу.

— Кто попросил?

— Мать.

— Значит, сжигать не советую.

— Потому ещё и стоит, целая.

— Ограждение у второго источника?

— Натянул, как вы просили.

— Табличка?

— У Брана табличка. Дописывает.

— Пусть Нейра проверит, как он написал.

Олдер удивился.

— А что проверять? Он же грамотный.

— Я не сомневаюсь. Но вчера в списке расходов слово «простыни» он написал тремя разными способами.

Откуда-то из коридора донёсся голос Брана:

— Я всё слышу.

— Вот и прекрасно, Бран. Дайте ей взглянуть, хуже не будет.

Тесса прикусила губу.

Олдер всё-таки рассмеялся.

Напряжение немного отступило.

Эстелия знала, что оно вернётся, когда во дворе покажется первый экипаж.

Она знала это слишком хорошо.

Организация больших приёмов при Кайдене выглядела иначе. Там за несколько дней до приезда гостей всё уже было распределено между десятками людей. Один отвечал за комнаты, другой — за кухню, третий — за экипажи, четвёртый — за стол, пятый — за музыку.

Здесь у неё была Тесса, которая одновременно встречала гостей, проверяла бельё и следила, чтобы Марта не поссорилась с новым кухонным помощником.

Бран занимался всем, что находилось снаружи.

Олдер — всем, что могло сломаться.

Нейра — всем, что уже сломали другие.

А Эстелия отвечала за остальное.

В одиннадцать без четверти со стороны подъездной дороги послышался звон упряжи.

Тесса мгновенно перестала улыбаться.

Олдер повернул голову.

Эстелия поймала себя на желании поправить волосы и тут же разозлилась.

Она встречала королевских советников, иностранных посланников и людей, способных одним разговором изменить состояние дома Марвейров.

А сейчас нервничала из-за владельца лесопилки из Равенны.

Карета показалась между соснами.

За ней ехала вторая, меньшая.

— Вердены, — сказал Бран, выглянув наружу.

— Вы отсюда уже разглядели?

— Его лошади.

Эстелия посмотрела на него.

— Я ещё лица не вижу, а вы уже семью определили.

— Лошадей у него ни с чьими не спутаешь. А лица порой легче перепутать.

Карета остановилась.

Первым вышел господин Верден.

Сегодня он был не один. Следом появилась высокая женщина в тёмно-синем дорожном платье, затем две девушки, юноша лет восемнадцати и полная дама, которая ещё до того, как ступить на землю, начала осматривать здание с выражением глубочайшего сомнения.

Верден улыбнулся Эстелии.

— Не передумали?

— Вы приехали — теперь уже поздно.

— Я заплатил задаток.

— А задаток не жалко было бы оставить в обмен на тёплый дом и хорошую дорогу?

— Жена бы меня не простила. Она как про источник услышала, сразу велела собираться.

Женщина рядом с ним протянула Эстелии руку.

— Илона Верден.

— Эстелия Ровенар. Добро пожаловать.

Илона посмотрела на фасад.

Эстелия ждала.

Вот сейчас.

Первое разочарование.

Первая вежливая улыбка человека, понявшего, что объявление выглядело привлекательнее действительности.

Но Илона сказала:

— Какой он огромный.

— Большая часть закрыта.

— Хорошо. А то я уже представила, как ищу мужа по всем этим коридорам.

Полная женщина