После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

— Насколько знаю, не меньше сорока двух лет.

Эстелия почти физически почувствовала, как история перестала принадлежать ей.

Люди переглянулись.

Кто-то подошёл ближе к верёвочному ограждению.

Кто-то позвал остальных.

Через минуту все гости стояли возле верхней дорожки и смотрели на золотистый пар.

— Почему нельзя пройти? — спросила Илона.

— Потому что я не знаю состояния камня вокруг бассейна, — ответила Эстелия. — Его никто не использовал десятилетиями.

— И не ходите, — поддержал её Верден. — Приехали греться, а не ноги ломать. С дороги и так всех растрясло.

Несколько человек рассмеялись.

Эстелия мысленно поблагодарила его.

— А когда откроете? — спросила одна из девушек.

— Когда буду уверена, что это безопасно.

— Завтра?

— Завтра точно рано.

— Через неделю?

— За неделю, может, разберёмся. Обещать пока не стану.

Бран кашлянул.

Эстелия покосилась на него.

Он прекрасно помнил её отношение к этому слову.

— Королевский ревизор должен осмотреть источник, — добавила она.

Упоминание Рейнара вызвало гораздо больший интерес, чем она ожидала.

— Герцог Кальдэн? — спросила Мирена.

— Он самый.

— Он сюда приезжает?

— Да, ему поручена проверка.

— И что говорит?

— Где темно, где шатко и на что снова нужны деньги. Очень хозяйственный человек.

Верден рассмеялся.

Мирена же посмотрела на Эстелию так, будто только что узнала нечто важное.

Эстелия решила сменить тему.

— А к нижнему уже можно. Пойдёмте, покажу.

Этого оказалось достаточно.

Через четверть часа к первому источнику спустились почти все.

Там Эстелия столкнулась с другой проблемой.

Люди не хотели уходить.

Она планировала отводить на посещение бассейна определённые часы, чтобы не понадобился постоянный работник у воды. Но гости расположились на скамьях, разговаривали, смотрели на пар и долину, а трое мужчин начали спорить, каким путём удобнее везти лес через северную дорогу.

Илона Верден попросила принести чай.

Тарвин попросил ещё хлеб.

Две девушки забрались на дальнюю скамью и не проявляли ни малейшего желания возвращаться в дом.

Эстелия стояла на верхней ступени и мысленно перестраивала весь распорядок.

Тесса подошла сзади.

— Вы злитесь?

— Пытаюсь понять, что дальше с этим делать.

— Вы обычно думаете с таким лицом, когда хотите кого-нибудь уволить.

— Увольнять никого не хочу, если ты об этом.

— Тогда отчего такой взгляд?

Эстелия кивнула на людей.

— Мы две недели возились с комнатами, а они туда только вещи отнесли.

— Им не понравилось?

— Понравилось. Только сидеть они хотят здесь.

— Ну так из-за источника и приехали.

— Видишь, как устроились? Мне кажется, дело ещё в чём-то.

Она присмотрелась.

Гости разговаривали друг с другом больше, чем при обычном приёме. Те, кто приехал разными семьями, уже познакомились.

Никто не уходил переодеваться к ужину.

Никто не спрашивал, где музыкальный салон.

Никто не интересовался парадной столовой.

Им нравилось сидеть на старой террасе возле воды.

Потому что это нельзя было получить в обычной гостинице.

Эстелия ощутила неприятное осознание: последние две недели она всё ещё мыслила категориями прежней жизни.

Чистые комнаты.

Хорошая еда.

Безупречный порядок.

Всё это было необходимо.

Но платить только за чистую комнату можно в Равенне.

Зачем ехать по плохой дороге сюда?

Она посмотрела на горы.

Вот зачем.

— Бран.

Смотритель подошёл.

— Есть безопасная дорога выше источников?

— До старой смотровой площадки.

— Сколько до неё идти?

— Минут сорок пешком. Если не торопиться — час.

— Все дойдут? У нас и пожилые гости.

— Первые десять минут подъём, потом спокойно.

— Там красиво?

Он посмотрел на неё как на человека, задавшего странный вопрос.

— Там вся долина открывается. Конечно красиво.

— Смогли бы сегодня кого-нибудь проводить?

— Вы хотите сейчас тащить их в гору?

— Перед ужином. Кто сам захочет, тот и пойдёт.

Бран задумался.

— Дорожку давно не чистили.

— Только заросла или есть опасные места?

— Нет там опасного. Ветки убрать бы с тропы.

— Олдер!

Где-то снизу отозвалось:

— Я уже ненавижу этот тон!

Несколько гостей засмеялись.

Эстелия впервые решила, что это тоже не обязательно плохо.

Первую прогулку по старой горной дороге провёл Бран.

Он сопротивлялся до последнего.

— Я смотритель, а не проводник.

— Вы дорогу знаете лучше всех. Я бы сама повела, да не сумею.

— Я не знаю, что говорить людям.

— Расскажите то, что знаете.

— Да чего я такого знаю-то?

— Что за деревья вокруг, где заканчиваются земли «Семи облаков», почему дорога называется старой и куда она ведёт.

— Про деревья? Они слушать станут?

— Попробуйте. А там по вопросам поймёте.

За Браном ушли четырнадцать человек.

Эстелия осталась в доме.

Во-первых, кто-то должен был следить за подготовкой ужина.

Во-вторых, она понятия не имела о местных деревьях и истории дороги, а притворяться знающей не собиралась.

Вернулись гости через два часа.

Не через час.

Дочь Верденов несла в руках ветку с красными ягодами.

Тарвин громко рассказывал жене о старой каменной арке, которую они увидели выше.

Мирена, раньше жаловавшаяся на всё, сообщила Тессе, что завтра хочет пройти маршрут ещё раз утром.

Бран вошёл последним.

Эстелия поймала его за рукав.

— Бран, подождите. Расскажите.

— Все вернулись, никто не отстал.

— Я не об этом. Им понравилось?

Он снял шапку.

— Всё расспрашивали. Про дорогу, про лес.

— Замучили вас?

— Без передышки. Я столько за неделю не говорю.

— Так всё-таки удачно сходили?

Он несколько секунд пытался сохранить серьёзность.

Не получилось.

— Понравилось, — признался он. — Ещё хотят идти.

— А вам?

— Я сорок лет хожу по этой дороге. Никогда не думал, что кто-то заплатит за то, чтобы я показал ему камни и сосны.

— Им ведь некому было всё это показать.

— Камни с соснами они и сами увидели бы.

Эстелия посмотрела на возбужденные лица гостей.

— А с вами узнали, куда смотрят. Посмотрите на них: каждый будто что-то для себя открыл.

Бран нахмурился.

— Но там всё было и вчера.

— Они вчера здесь не были.

Он подумал.

— Странная работа.

— Если вернутся, значит, нужная. И для нас доход будет.

Ужин пришлось менять.

Планировалось накрыть столы в малой гостиной.

Эстелия отменила это в пять часов вечера.

Марта восприняла новость как личное предательство.

— Я два дня думала, как всё вынести одновременно.

— Еду не меняем, Марта. Поменяем только место.

— На террасу.

— Да, как