Лезвие и цветок - Тим Волков

— Иван Павлович, не откажитесь!

Завидев доктора, шофер выскочил из машины и протянул доктору небольшой горшочек, запечатанный вощеной бумагой, тщательно перевязанной суровой бечевкой, какие обычно используют на почте.

— Медок! Наш, тверской… С заливных лугов! Как раз для вашей дочки!

— Ну, дочке моей, думаю, мед пока рановато… Сильный аллерген, знаешь ли.

Глянув на обескураженного водителя, Петров тут же заулыбался и похлопал шофера по плечу:

— Но, все равно — спасибо! Супруга что-то покашливает… Вот медок ей и пригодится! Спасибо, дорогой!

— От чистого сердца, Иван Павлович! И супружнице вашей — на здоровье. Куда ехать прикажете?

— В Люберцы. И не прикажу, а попрошу! Забыл? Господ у нас теперь нету!

Шутливо погрозив водителю пальцем, Иван Павлович забрался в салон, запоздало пожалев, что так и не собрался отогнать машину в те же Люберцы. Когда-то там, конспирации ради, еще занимались кабинами. Нынче же такая надобность отпала, и оставалось только прямое дело — глюкоза.

Пассажирский салон в «Минерве», как и в любом другом авто такого же класса, был весьма просторен даже отдавал неким старорежимных шиком! Малиновый бархат, шпон, вот только позолота с ручек слезла. Зато было очень тихо, все же закрыто, да и мощный мотор машины вовсе не тарахтел, как какой-нибудь «Рено» или «Форд»! В таком салоне очень хорошо думалось. И водитель разговорами не мог отвлекать, при всем желании.

Проехав по Солянке, где, недалеко от Воспитательного дома располагался Наркомздрав, водитель свернул на Яузский бульвар и прибавил ходу, насколько это было возможно.

Старинная улица Солянка была названа так в честь царского Соляного двора, располагавшегося здесь еще с шестнадцатого века, и до сих пор считалась одной из самых красивых и престижных улиц Китай-города. Именно по Солянке проезжал князь Дмитрий Донской со своим войском, направляясь на Куликово поле, именно здесь высились вычурные особняки высшей московской знати — Нарышкиных, Бутурлиных, Волконских… А перед самой войной в самом начале улицы построили целый комплекс доходных домов Московского купеческого общества, ныне — общежития Пролеткульта.

Изысканная и разностильная архитектура старой Москвы весьма сильно действовала на доктора: все хотелось узнать, что это за дом? А вон тот? Этот? А здесь вот, в подвале, кажется, снимали «Через тернии к звездам». Если верить Алисе. Впрочем, никакой Алисы не будет еще сотню лет, самому приходится все держать в памяти, во всем разбираться.

Итак, препараты висмута… Обладают защитным и противовоспалительным действием, помогают заживлению язвы и частично подавляют хеликобактер пилори. Антибиотики… У нас пока только пенициллин… Но, на его основе можно сделать амоксициллин, оборудование в Люберцах имеется.

Теперь — гематоген… Второй завод озадачить? Однако ж, с другой стороны — а как же борьба с голодом, глюкоза? С голодом-то еще не покончили! Особенно в отдаленных районах, где-нибудь в Поволжье, так что нагружать завод еще и гематогеном было бы слишком уж опрометчиво. Кстати, коллега и помощник доктора Леонид Ковалев — молодой, но весьма опытный и много чего повидавший — раздобыл технологию рецептуры тез самых глазированных таблеток Вайншенкера.

Как их? «Сангвинол»! Иван Павлович улыбнулся…

Нужен только аппарат для вакуумной сушки бычьей крови… Сделаем! Только вот отвлекать завод… Черт!

Доктор хлопну себя по коленям, вспомнив о «подставном» заводике в Звенигороде! А что? Ну, шарашкина контора, да… Так леденцы и производят. Но инженеры там хваткие! Им и карты в руки!

Сразу после фармацевтической фабрики в Люберцах, Иван Павлович заехал еще и на «глюкозный» комбинат, где имел долгую беседу со старым железнодорожником Лебедевым, механиком от Бога.

— Машина для вакуумной сушки? — старик азартно потер руки. — А что? Сладим! Вы даже не сомневайтесь, Иван Павлович! Сделаем сушку… Вот только где взять бычью кровь?

Вопрос с кровью, неожиданно решил водитель, просто услышал разговор да подошел, не чинясь:

— Кровь? Так на бойне же! Ну, скотобойня где-то в Подмосковье была. Кажется, под Звенигородом. Может, и сейчас работает… Если есть, кого забивать.

— Отлично! — Петров всплеснул руками. — Звенигород! Нам как раз туда.

* * *

Скотобойня находилась на самой окраине Звенигорода, на берегу речки Сторожи верстах в трех от Савино-Сторожевского монастыря, основанного еще в четырнадцатом веке учеником Сергия Радонежского преподобным Саввой.

Все, как везде — ограда из красного кирпича, приземистые здания, склады, железные ворота, выкрашенные в веселенький ярко-голубой цвет.

— А ворот-то недавно покрашены! — вдруг улыбнулся шофер. — Значит, работает бойня! Бычки есть — сдают крестьяне, народ тут зажиточный… А места-то какие! Эвон, роща-то… церковь, луга… Да на таких-то медвяных лугах разве бычки не вырастут? Ну, что, Иван Павлович, стучать?

— Давай, — доктор поспешно выбрался из машины. — Посмотрим, что тут?

Кузьма подошел к воротам и забарабанил в них кулаками:

— Эй! Есть кто-нибудь?

— Я вот те постучу! — из приоткрывшихся ворот высунулась неприветливая физиономия пожилого охранника. — А ну, проваливай! Проваливай, кому говорю? Не то как пальну, мало не покажется!

Угроза была более чем серьезной — дядька держал наперевес дробовик и, судя по всему, был настроен весьма решительно.

Глава 6

Охранник угрожающе качнул дробовиком. Сверкнувшие из-под фуражки глаза вдруг показались доктору какими-то растерянными… и, может быть, даже испуганными! Да-да, дядечка явно кого-то боялся!

Вон, как шарит глазами. В любой момент готов выстрелить. Или просто спрятаться за воротами?

Кого он так боится? Бандитов? Очень может быть.

— Вы, верно, нас за бандитов приняли? — Иван Павлович подошел ближе. — Так совершенно напрасно! Я — сотрудник Наркомздрава, заместитель наркома. Вот мой мандат!

Закинув ружье за спину, дядечка взял бумажку и, прочитав, сдвинул на затылок фуражку:

— Так бы сразу и сказали! Я сейчас это… начальство позову…

Ворота с лязгом захлопнулись.

— Однако! — доктор покачал головой. — Забавно они здесь гостей встречают.

— Верно, субчиков опасаются, — тряхнув кудрями, вслух предположил водитель. — Видать, шалят. Мясо-то везде продать можно. Или колбасу… Точно — колбасу!

Кузьма принюхался:

— Чувствуете. Иван Павлович? Вот это запах!

Действительно, порыв ветра принес из-за забора давно забытый запах настоящей копченой колбаски! Хороший такой, ядреный. С дымком!

— Краковская! — сглотнул слюну шофер.

Доктор покачал головой:

— Нет. Чесночная.

— Все равно. Такую на сковородке пожарить… ухх… А можно и так съесть. Со ржаным хлебцем.

— Без хлебца тоже можно…

Иван Павлович потер переносицу и настороженно