«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

театре Варенуха. Отвечая на вопросы финдиректора, администратор начинает путаться с ответами, и с каждым словом Варенухи Римский всё меньше и меньше ему верит. Наконец, Римский, к своему ужасу, замечает, что администратор не отбрасывает тени, то есть перед финдиректором сидит вампир, который жаждет напиться его – финдиректора – крови!

«Догадался проклятый! Всегда был смышлён, – злобно ухмыльнувшись в лицо финдиректору, проговорил Варенуха».

Разоблачённый Варенуха начинает парить в воздухе, а охваченный страхом Римский отходит к окну, но при этом видит, что через окно в его кабинет пытается проникнуть Гелла.

«Заспешила, всунула рыжую голову в форточку, вытянула сколько могла руку, ногтями начала царапать нижний шпингалет и потрясать раму. Наконец зелёные пальцы мёртвой хваткой обхватили головку шпингалета, повернули её, и рама стала открываться. Римский слабо вскрикнул, прислонился к стене и портфель выставил вперёд, как щит. Он понимал, что пришла его гибель».

Римского в ту ночь спасло троекратное пение петуха, возвещающее, что к Москве с востока катится рассвет. И это троекратное пение петуха, аналог которого есть в Евангелии, изгоняет из кабинета Римского нечисть.

Неудивительно, что после пережитого Римский без промедления поймал такси и велел срочно отвезти его к курьерскому ленинградскому.

Стремительное бегство финдиректора Римского в Ленинград один в один похоже на такой же стремительный отъезд в Ленинград самого Михаила Булгакова. Причём Михаил Афанасьевич бросил всё и вместе с Еленой Сергеевной уехал в Ленинград вечером того дня, когда Сталин звонил поэту Борису Пастернаку по поводу отправленного в ссылку Мандельштама.

Тому, что Михаил Булгаков в тот же день узнал о звонке Сталина Пастернаку, не стоит удивляться. Информация об этом звонке очень быстро распространилась в среде московских литераторов, да и не только среди них. Жена Пастернака позже вспоминала, что в тот же день – то есть сразу после звонка из Кремля – её и её мужа стали обслуживать в писательском ресторане удивительно быстро, с особым вниманием и с большим уважением, чего раньше никогда не замечалось.

Исследователи творчества Михаила Булгакова, все как один, связывают охватившее в мае–июне 1934 года нервное расстройство писателя с тем, что Сталин беспричинно в очередной раз решил поиздеваться над Михаилом Афанасьевичем и дал распоряжение не выдавать Булгакову заграничный паспорт, с просьбой о выдаче которого писатель обратился в конце апреля 1934 года. Но текст романа подсказывает, что дело-то не в Сталине, что причина-то была, и эта причина была каким-то образом связана с Мандельштамом (Варенухой) и Ахматовой (Геллой).

Чтобы вам было ясно, какие страхи в тот время испытывал Михаил Булгаков, приведу выдержки из дневника Елены Сергеевны, где жена писателя сторонним взглядом описывает душевное состояние своего мужа.

«1 мая (1934 года. – А.Р.)

…Прошение о двухмесячной поездке за границу отдано Якову Л. для передачи Енукидзе».

В ночь с 13 на 14 мая 1934 года арестован Мандельштам, и об этом сразу стало известно в писательском доме. Но даже близкие Осипа Эмильевича ещё не знают, за что поэта арестовали: за пощёчину? или за стихи? Точно так же сидящий поздно вечером в своём кабинете Римский не может понять, за что арестовали Варенуху.

В дневниковой записи, которая сделана через день после ареста Осипа Мандельштама, уже появляется тревога за состояние здоровья Михаила Афанасьевича.

«16 мая

Вчера. Утром провожала М.А. в театр – он очень плохо себя чувствовал, тяжело волновался.

Около 12 часов в нижнем фойе начался просмотр «Мольера».

Немирович не пришёл на просмотр.

Около трёх часов М.А. позвонил и сказал, что приведёт к обеду Степанову (Арманда) и Станицына.

Пришли радостные, был полный успех, несмотря на то что есть очень слабые исполнители.

…Ольга вечером звонила – поздравляла.

Сегодня М.А. лежит целый день – дурно себя чувствует. Читает Сергею Киплинга».

«18 мая

Вчера я была в Ржевском у Женечки, он поправился после операции. Звонок по телефону – М.А.

– Скорее иди домой.

Не помню, как добежала. Оказывается: звонок. Какой-то приятный баритон:

– Михаил Афанасьевич? Вы подавали заявление о заграничном паспорте? Приходите в Иностранный отдел Исполкома, заполняйте анкеты – вы и ваша жена. Обратитесь к тов. Бориспольцу. Не забудьте фотографии.

Денег у нас не было, паспорта ведь стоят по двести рублей с чем-то. Лоли смоталась на такси домой, привезла деньги. на этой же машине мы – на Садовую-Самотёчную. Борисполец встал навстречу из-за стола. На столе лежали два красных паспорта. Я хотела уплатить за паспорт, но Борисполец сказал, что паспорта будут бесплатные. «Они выдаются по особому распоряжению, – сказал он с уважением. – Заполните анкеты внизу».

И мы понеслись вниз. Когда мы писали, М.А. меня страшно смешил, выдумывая разные ответы и вопросы. Мы много хихикали, не обращая внимания на то, что из соседних дверей вышли сначала мужчина, а потом дама, которые сели тоже за стол и что-то писали.

Когда мы поднялись наверх, Борисполец сказал, что уже поздно, паспортистка ушла и паспорта сегодня не будут нам выданы. «Приходите завтра». – «Но завтра 18-е (шестидневка)…» – «Ну, значит 19-го».

На обратном пути М.А. сказал:

– Слушай, а это не эти типы подвели?! Может быть, подслушали? Решили, что мы радуемся, что уедем и не вернёмся?.. Да нет, не может быть. Давай лучше мечтать, как мы поедем в Париж!

И всё повторял ликующе:

– Значит, я не узник! Значит, увижу свет!

Шли пешком, возбуждённые. Жаркий день, яркое солнце. Трубный бульвар. М.А. прижимает к себе мою руку, смеётся, выдумывает первую главу книги, которую привезёт из путешествия.

– Неужели не арестант?!

Это – вечная ночная тема: Я – арестант… меня искусственно ослепили…

Дома продиктовал мне первую главу будущей книги».

Из этой дневниковой записи видно, что даже радостная весть, что паспорта уже готовы, не снимает с души Булгакова тревоги, связанной с тем, что загранпаспорт он не получит. Видно, что-то очень серьёзное писателя последнее время беспокоило.

«19 мая

Ответ переложили на завтра».

«23 мая

Ответ переложили на 25-е».

«25 мая

Опять нет паспортов. Решили больше не ходить. М.А. чувствует себя отвратительно».

«1 июня

За эти дни выяснилось, что секретарша Енукидзе – Минервина говорила Оле, что она точно знает, что мы получим паспорта.

Мхатчикам тоже дают многим, Оле в том числе. Старикам дают по 600 долларов с собой. Оле – 400.

Получил паспорт и уехал Пильняк с женой.

Звонила к Минервиной, она обещала навести справку.

Все дела из рук валятся из-за этой неприятности.

* * *

Была у нас Ахматова. Приехала хлопотать за Осипа Мандельштама – он в ссылке.

Говорят, что в Ленинграде была какая-то история, при которой Мандельштам ударил по лицу Алексея Толстого.

* * *

В Москве волнения среди литераторов – идёт приём в новый Союз писателей… Забежал к нам взволнованный Тренёв и настойчиво советовал М.А. – «скорее» подать! 29 мая М.А. подал заявку.

М.А. чувствует себя ужасно – страх смерти, одиночества. Всё время, когда можно, лежит.

* * *

Не знаю, куда отправить Сергея с Екатериной Ивановной.

Вызвала к Мише Шапиро. Нашёл у него сильное переутомление. Сердце в порядке».

«2 июня

…У М.А. лучше