«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

Ахматовой, Михаил Булгаков узнал от Анны Андреевны о существовавших когда-то планах Осипа Мандельштама написать повесть под названием «Фагот», и этот факт он очень оригинально отобразил на страницах своего романа, присвоив Коровьеву – Мандельштаму ещё одно имя – Фагот. Но в беседе с писателем у Радловых Анна Андреевна о повести «Фагот» могла только мимоходом упомянуть, так как повесть с таким названием Осип Эмильевич собирался написать, но так и не написал. А вот о литературном эссе «Разговор с Дантом», над которым Мандельштам закончил работать весной того же 1933 года, поэтесса должна была рассказать Михаилу Булгакову более подробно. Причём рассказывать должна была с восторгом. Ведь и она, и Осип Мандельштам преклонялись перед гением итальянского поэта и мыслителя эпохи Возрождения.

Известно, что когда Ахматова и Мандельштам встречались, то порой читали друг другу стихи Данте Алигьери на языке оригинала. Об этом есть свидетельство самой Анны Андреевны на страницах её «Листков из дневника (О Мандельштаме)», которое описывает как раз то время, когда Осип Мандельштам написал «Разговор с Дантом».

«В 1933 году Мандельштамы приехали в Ленинград, по чьему-то приглашению. Они остановились в Европейской гостинице. У Осипа было два вечера. Он только что выучил итальянский язык и бредил Дантом, читая наизусть страницами. Мы стали говорить о «Чистилище», и я прочла кусок из XXХ песни (явление Беатриче) (далее Анна Андреевна на страницах «Листков из дневника» цитирует эти стихи на итальянском языке. – А.Р.) Осип заплакал. Я испугалась: «Что такое?» – «Нет, ничего, только эти слова и вашим голосом».

Однако, судя по эпизоду, который был написан Булгаковым под впечатлением разговора с Анной Андреевой по поводу Мандельштама, Михаил Афанасьевич посчитал несерьёзными доводы поэтессы, пытавшейся его убедить, что Осип Мандельштам настолько талантлив, что имеет право на квартиру в новом писательском доме. В эпизоде речь идёт о собрании в писательском жилищном кооперативе, где рассматривается вопрос о предоставлении квартиры некоей Беатриче Григорьевне Дант, за образом которой скрываются одновременно и Мандельштам, и Ахматова. А бузотёром на том собрании является Михаил Булгаков, который в беседе с Анной Андреевной у Радловых никак не мог понять, на каком основании получает квартиру в кооперативном писательском доме Осип Мандельштам и откуда у Осипа Эмильевича взялись деньги.

«– Дант?! Да что же это такое, товарищи дорогие?! Кто? Дант! Ка-ккая Дант! Товарищи! Безобразие! Мы не допустим!

… – Товарищ председатель, – играя змеиными переливами, заговорил бузотёр, – не откажите информировать собрание: к какой писательской организации принадлежит гражданка Беатриче Григорьевна Дант? Р-раз. Какие произведения написала упомянутая Дант? Два. Где означенные произведения напечатаны? Три. И каким образом она попала в список?

«Говорил я Перштейну, что этому сукину сыну надо дать комнату», – тоскливо подумал председатель.

Вслух же спросил бодро:

– Всё? – и неизвестно зачем позвонил в колокольчик.

– Товарищ Беатриче Григорьевна Дант, – продолжил он, – долгое время работала в качестве машинистки и помощника секретаря в кабинете имени Грибоедова.

Зал ответил на это сатанинским хохотом…

– Товарищ Дант, товарищи, – говорил председатель, – входит в одно из прямых колен известного писателя Данте, и тут же подумал: «Господи, что же это я отмочил такое?!»

Вой, хохот потряс зал. Что-нибудь разобрать было трудно, кроме того, что Данте не Григорий, какие-то мерзости про колено и один вопль:

– Издевательство!

И крики:

– В Италию!!.

– Товарищи! – кричал председатель безумно. – Будьте благоразумны. Она – беременна!

И почувствовал, что и сам утонул, и Беатриче утопил.

Но тут произошло облегчение. Аргумент был так нелеп, так странен, что на несколько мгновений зал закоченел с открытыми ртами. Но только на мгновения.

А затем – вой звериный:

– В родильный дом!..»

Самого Булгакова в тот вечер, когда на чтении глав романа присутствовала Анна Ахматова, мало волновало, узнает или не узнает Осип Мандельштам, над чем в данный момент он – Михаил Булгаков – работает. Скорее всего, писатель об этом даже не задумывался, готовя к приезду Ахматовой этот шутливый эпизод. Но, как часто это бывает, уже через день после визита к Булгаковым Анны Андреевны произошло событие, заставившее Михаила Афанасьевича задуматься, что он пишет, а главное – кому читает главы из романа. Вот что сказано об этом событии в дневнике Елены Сергеевны:

«12 октября (1933 года. – А.Р.).

Утром звонок Оли: арестован Николай Эрдман и Масс. Говорят, за какие-то сатирические басни. Миша нахмурился.

Днём актёр Волошин, принёс на просмотр две пьесы.

Играли в блошки – последнее увлечение.

Ночью М.А. сжёг часть своего романа».

Николай Эрдман и Владимир Масс были авторами сценария фильма «Весёлые ребята». Арестовали их в Гаграх, где в то время снимался этот фильм.

После того как Булгаков сжёг какие-то части своего романа, никаких признаков беспокойства не отмечено ни в дневнике Елены Сергеевны, ни в письмах Михаила Афанасьевича.

А теперь вернёмся к Анне Ахматовой, которая за два дня до этого была в гостях у Булгаковых.

После того, что Анна Андреевна услышала в тот вечер о себе и о Мандельштаме – а услышала она не только эпизод с Беатриче Дант, но и другие главы, которые писатель через день сжёг, – не стоит удивляться, что поэтесса и слова вымолвить не могла. Её, конечно, потрясло, что она попала в текст романа, над которым сейчас работает Булгаков. От такой новости невольно замолчишь и не будешь спешить с оценкой услышанных глав.

Однако тут вот что интересно. Анна Ахматова не могла не заметить, что никто из присутствующих на чтениях – ни Вересаев, ни Ольга Бокшанская с мужем, ни Павел Попов со своей женой Анной Ильиничной Толстой (внучкой Льва Толстого), – которые так же, как и Ахматова, слушают главы романа, никто из них даже не догадывается, что Беатриче Григорьевна Дант находится сейчас с ними в одной комнате.

А когда во время тех чтений в одной из глав «Великого канцлера» прозвучало имя Фагот, то Анне Андрееве становится ясно, что Булгаков пишет не фантастический и не мистический роман, а роман, в котором писатель отражает реальные события, ставшие ему известными. Можно быть уверенным, что Ахматова не порадовалась той роли, которую Михаил Булгаков отвёл в своём романе Осипу Мандельштаму. На мой взгляд, всё это и стало причиной, что Анна Андреевна весь вечер молчала. Но то, что Анна Андреевна в тот вечер молчала, не значит, что она об услышанном на чтениях не рассказала Осипу Мандельштаму. Наоборот. Ведь дело-то нешуточное, если Коровьев – Фагот является распорядителем бала у Сатаны. Думаю, что рассказала она об этом Мандельштаму тогда же – в октябре 1933 года.

Осип Эмильевич в то время квартиру ещё не получил, стихотворение про Сталина ещё не написал, а значит, находился не в особо возбуждённом состоянии, когда какая-то идея захватывала воображение поэта. Поэтому у него было время задуматься и выяснить, что за событие описывает Булгаков в своём новом романе,