Провинциальный остеопат. Том 5 - Артем Сластин

крестец, второй рукой выходя на область крестцово-подвздошного сочленения. Кончики пальцев буквально ощущали, как двигались ткани, перестраивая структуру изнутри, а скачущие цифры интерфейса перед глазами визуализировали весь процесс.

«Регенерация 18%…37%…51%…»

Время тянулось медленно. Я удерживал позицию, периодически чуть меняя вектор давления, больше имитируя работу, чтобы пациент не заподозрил, что я просто сижу и держу руки, а сам следил за цифрами, опасаясь только одного — чтобы организм не взбрыкнул на настолько стремительное и внезапное вмешательство извне.

Когда протокол завершился, я убрал ладони и дал ему полежать ещё с минуту, после чего вновь проверил подвижность. Разница была настолько явной, что не заметить её не смог бы разве что слепой. Подвижность таза заметно улучшилась. Правый крестцово-подвздошный сустав двигался свободнее, а прежнее жёсткое ограничение почти исчезло.

— Ну как? — спросил мужчина, поднимаясь на локтях.

Я невольно улыбнулся.

— А вот теперь мы действительно начали разбирать вашу проблему.

Следующим звеном оказался тот самый участок, который последние пять лет и обеспечивал мужчине основную часть веселья.

— Переворачивайтесь на левый бок, — скомандовал я. — Правую ногу согните и подтяните немного к животу.

Мужчина выполнил просьбу, а я вновь вызвал системную модель и наложил её поверх реального тела. Грушевидная мышца горела красным цветом практически целиком, однако особенно ярко выделялись две зоны рядом с проекцией седалищного нерва.

Я начал осторожно, постепенно погружая пальцы глубже в ягодичную область. Первый участок отозвался сильным напряжением, а вот второй уже…

— Ай! — Евгений невольно дёрнулся. — Вот! Вот туда! Прямо до стопы прострелило.

Я моментально ослабил давление.

— Нашли.

— Что нашли?

— Одного из главных виновников вашего пятилетнего приключения. Грушевидная мышца буквально держит нерв в заложниках, так что сейчас будем договариваться, чтобы отпустила.

— Не щадите никого. Если надо, давайте их там всех к стенке и расстреляем. Главное, чтобы стало легче, — пошутил мужчина и замолк.

Я мысленно выбрал следующий пункт цепи и запустил процесс нейромышечной коррекции правой грушевидной мышцы.

Жар сменился на покалывание, будто сквозь кончики пальцев пропускали электрический ток. Я медленно усилил давление на нужную точку и одновременно контролировал положение ноги. Евгений глубоко вдохнул, а перед глазами вновь побежали показатели нейромышечной коррекции.

«34%… 56%… 81%…»

Под пальцами напряжение постепенно уменьшалось. Плотные мышечные волокна становились мягче, и застарелый спазм понемногу отпускал.

«Декомпрессия седалищного нерва выполнена.»

«Остаточный гипертонус: 15%.»

— Ну уж нет, — пробормотал я. — Раз начали, давай уже закончим.

Оставшиеся пятнадцать процентов пришлось добивать уже руками. Попросил Евгения слегка давить коленом мне в ладонь, удержал сопротивление несколько секунд, а затем дал полностью расслабиться и мягко увеличил внутреннюю ротацию бедра.

Минут через двадцать я выпрямился и вытер лоб предплечьем.

— Переворачивайтесь. Теперь вторую ногу.

Я провёл пальцами по наружной поверхности голени, затем по тылу стопы и большому пальцу.

— Ну как? — спросил после.

Мужчина сел, сам провёл ладонью по стопе, несколько раз сжал большой палец, а потом посмотрел на меня уже совершенно другим взглядом.

— Я его чувствую.

— Полностью? — тут же уточнил я.

— Почти, — он продолжил трогать стопу, словно проверял, не обманывает ли его собственное тело. — Да как же так? Я его столько лет почти как через носок чувствовал…

Я помог ему подняться.

— Теперь несколько шагов, и без трости, только далеко не уходите.

Евгений осторожно поставил правую ногу, а потом и левую, прогулялся до двери и остановился. Я же видел результат по показаниям Системы, но всё равно ничего не говорил. Он должен прийти к выводу самостоятельно, а не через мои указания.

— Не стреляет, — тихо произнёс он, а затем сделал ещё несколько шагов и замер посреди кабинета. — Вообще. Впервые за пять лет я не чувствую боли.

И из глаз у него потекли крупные слёзы.

Вот до этого момента думал, что это невозможно. Но возможность впервые за пять лет пройтись, не чувствуя боли, способна растрогать даже самого сурового мужчину. А ведь если так подумать, то это одна тысяча восемьсот двадцать пять дней. Почти две тысячи раз он просыпался утром и понимал, что почувствует боль при первом же шаге.

— Мы разорвали главный порочный круг, — устало ответил я, — но праздновать ещё рано. Если сейчас отпущу вас домой как есть, тело начнёт собирать старую конструкцию обратно.

— Ну уж нет, я отсюда теперь не уйду. Я столько шарлатанов в своё время повидал, а вы за пару часов уже совершили невозможное.

Я достал тейпы и кивнул на стол.

— Договорились. Давайте теперь сначала закрепим таз и ягодичную область, потом покажу упражнения на включение больших и средних ягодичных мышц. Грушевидная и так слишком долго работала за всех сразу, думаю, пора ей дать немного отдохнуть.

Отрезал несколько полос тейпа и попросил Евгения снова лечь на живот. Первую аппликацию сделал вокруг правого крестцово-подвздошного сочленения, вторую пустил через ягодичную область, а третью вдоль напряжённых мышц поясницы.

Конечно, никакой кусок цветной липкой ленты не был способен намертво зафиксировать таз в правильном положении, да и задача стояла другая. Каждый раз, когда Евгений начинал возвращаться в привычную кривую позу, натяжение кожи давало мозгу дополнительный сигнал, что положение тела какое-то неестественное.

Так что после пяти лет компенсации лишняя подсказка точно не помешает.

— Всё? — спросил мужчина, когда я закончил.

— Почти, теперь самое неприятное.

— Как? Ещё что-то?

Я улыбнулся.

— Упражнения, самоконтроль и дисциплина.

Поставил его рядом с кушеткой, чтобы в случае чего было за что ухватиться, и начал объяснять:

— Вес переносим на левую сторону, а правую слегка отводим вбок. Медленно, не надо махать ногой, так как ваша задача почувствовать вот это место.

Я коснулся средней ягодичной мышцы, а затем записал упражнение на листе.

— Три подхода по десять повторений на каждую сторону, и так два раза в день. Через неделю приходите на контрольный осмотр, а там глянем, как идёт процесс. Главное, в ближайшие три дня никаких тренировок, прыжков и штанг, только спокойная ходьба и упражнения.

Евгений кивнул, а затем принялся около пяти минут кряду благодарить меня за оказанную помощь. Я пытался ему объяснить, что над проблемой нужно работать и дальше, но, кажется, он практически меня не слушал.

Так что, когда он наконец закончил, я сказал ему, что Алина запишет его на контрольный приём через неделю, и только тогда выдохнул. Дверь передо мной закрылась, а нахлынувшая усталость внезапно напомнила, сколько сил отнимает использование Системы. Хорошо, что организм у меня был крепкий, и сельская жизнь с детства подготовила к постоянным нагрузкам, но с этим нужно что-то делать.

Пожалуй, придётся выделить свободное время и начать серьёзно заниматься силовыми тренировками, а не ограничиваться только утренними пробежками и домашними отжиманиями.

Не успел я и закончить мысль, как перед